Лена взяла стакан. Пальцы тут же обожгло приятным теплом. Она сделала глоток и едва не поперхнулась. Кофе был черным, невероятно крепким, горьким и абсолютно без сахара. — Господи, Марк, это же смола, — вырвалось у нее.
— Зато бодрит, — он пожал плечами, беря свой стакан. — Ты всегда пила латте с карамельным сиропом. Здесь такого не варят. Привыкай к реальности, Елена.
Она сделала еще один крошечный глоток, чувствуя, как горечь оседает на языке. В его словах крылось нечто большее, чем просто разговор о напитке. Это было напоминание: сказка закончилась. Добро пожаловать в настоящий мир.
Глава 7: Чужие люди
Кофе помог разогнать утреннюю сонливость, но не смог растопить лед между ними. Марк вел себя исключительно как строгий прораб. Никаких разговоров о прошлом, никаких вопросов "как дела". Только сухие, четкие инструкции.
Он подошел к столу, сдернул брезент, под которым обнаружились инструменты, и бросил Лене пару плотных строительных перчаток, респиратор и широкий металлический шпатель.
— Твоя задача на сегодня — стены, — он указал гвоздодером на длинную стену слева от входа, покрытую лохмотьями старых обоев. Под ними виднелась пожелтевшая штукатурка. — Нужно снять бумагу до самого основания. Везде, куда дотянешься без стремянки. Смачиваешь из пульверизатора, ждешь пять минут, сдираешь. Поняла?
Лена покрутила в руках тяжелый шпатель. Работа казалась примитивной, но объем пугал. — А ты чем будешь заниматься? — Я буду вскрывать гнилой паркет в центре зала, — ответил он, надевая свои перчатки. — Старайся не путаться под ногами. Если найдешь под обоями плесень или глубокие трещины — зови.
И на этом всё. Он отвернулся и с силой вогнал гвоздодер в щель между досками. Раздался оглушительный скрежет.
Лена тяжело вздохнула, надела перчатки, которые были ей велики минимум на два размера, и подошла к стене.
Первый час прошел в относительном спокойствии. Лена методично брызгала воду на стену, ждала и с силой проводила шпателем, сдирая влажную бумагу. Это даже приносило некое извращенное удовлетворение. Словно она счищала старую кожу, уничтожала следы упадка.
Но ко второму часу мышцы спины и плеч начали гореть огнем. С непривычки рука, сжимавшая рукоятку шпателя, онемела. Пыль, несмотря на респиратор, оседала на лице, забивалась в волосы, лезла в глаза.
Она искоса поглядывала на Марка. Он работал как машина. Молча, ритмично, без перекуров. Доски поддавались ему со скрипом, обнажая темный, сырой бетонный пол. Между ними было всего несколько метров, но казалось, что их разделяет пропасть. Они были двумя совершенно чужими людьми, запертыми в пыльной коробке.
Никаких шуток, которые они когда-то отпускали друг другу наперебой. Никаких случайных взглядов. Марк возвел вокруг себя глухую стену отчуждения, и Лена, к своему собственному удивлению, чувствовала укол обиды. Чего ты ожидала? — одернула она себя. Что он кинется тебе на шею после того, как ты исчезла на десять лет?
Она со злостью вогнала шпатель под упрямый кусок обоев, сдирая его вместе с куском старой штукатурки.
Глава 8: Первая трещина
Ближе к полудню солнце наконец пробилось сквозь облака, осветив пыльные окна "Маяка". Лена добралась до стены рядом с дверным косяком, ведущим в подсобку. Руки дрожали от усталости, а под перчатками, на ладонях, явно надувались первые водянистые мозоли.
Она обильно смочила кусок стены, где обои держались особенно крепко, намертво приклеенные каким-то советским клеем. Подождав немного, она с усилием провела металлом сверху вниз. Бумага отвалилась длинным, влажным пластом, с тихим шлепком упав на пол.
Лена занесла руку для следующего удара, но внезапно замерла.
Под сорванными обоями, прямо на оголенной штукатурке, виднелись тонкие, выцветшие от времени горизонтальные линии, начерченные черным маркером. Рядом с каждой линией были аккуратно выведены даты и имена.
«Ленка — 7 лет», гласила самая нижняя надпись. Чуть выше:«Марк — 8 лет». Еще выше:«Ленка — 10 лет».
Ее дыхание сбилось. Шпатель в руке внезапно стал невыносимо тяжелым. Лена стянула респиратор, жадно глотая пыльный воздух.
Она помнила этот косяк. Помнила, как отец прижимал к их макушкам тяжелый том Большой советской энциклопедии, чтобы провести ровную черту. Помнила, как Марк всегда старался встать на цыпочки, чтобы казаться еще выше, а она смеялась и дергала его за футболку вниз. Это был их тайный уголок, скрытый за стеллажами, их история роста, законсервированная под слоем дешевых обоев.