— Что именно? — Мы знаем, за что воюем, — ответил он, и внедорожник плавно тронулся в ночь, разрезая темноту и оставляя позади очередную победу. Но Лена знала: это был лишь первый раунд. И настоящий шторм был еще впереди.
Глава 73: Тихая гавань
Первый настоящий снег выпал за одну ночь, укрыв лесной участок толстым, искрящимся на солнце одеялом. Внутри нового дома было тепло и пахло хвоей. Лена спустилась по деревянной лестнице, кутаясь в теплый халат, и остановилась на последней ступеньке.
На кухне, залитой мягким утренним светом, возился Марк. Он стоял у плиты, помешивая что-то в кастрюле, а на столе рядом с кофемашиной лежал белый конверт с логотипом «Волков и Партнеры».
Лена подошла ближе, заглядывая ему через плечо. — Они ответили? — тихо спросила она, хотя по расслабленным плечам Марка уже понимала исход.
Марк выключил конфорку, вытер руки полотенцем и кивнул на конверт. — Отозвали претензии. Пишут, что «в связи с изменением логистической стратегии холдинга» они более не заинтересованы в приобретении актива. И, конечно же, желают нам «успехов в дальнейшей деятельности».
Лена фыркнула, беря конверт в руки. Бумага была плотной, дорогой, но слова на ней звучали как пустой звон. — «Изменение логистической стратегии», — передразнила она, разрывая конверт пополам, а затем еще раз. — Перевод: «Мы поняли, что вы не те наивные провинциалы, которых можно раздавить одним звонком».
Она бросила клочки бумаги в мусорное ведро и обняла Марка сзади, прижимаясь щекой к его широкой спине. — Мы выиграли, Марк. По-настоящему.
Он накрыл ее руки своими, переплетая пальцы. — Мы защитили то, что наше, — поправил он, поворачиваясь к ней. В его глазах не было триумфа, только спокойная, глубокая удовлетворенность. — Но самая важная битва у нас впереди. Через три дня.
Лена улыбнулась, и тепло разлилось по груди. До свадьбы оставалось всего ничего. Никаких пышных залов, никаких тамад и сотен гостей. Только они, Оля, Михаил Сергеич, Тимур и старый маяк на обрыве.
Днем они поехали на обрыв, чтобы проверить финальную подготовку. Погода стояла ясная, но ветер с моря уже нес в себе тот пронзительный, колючий холод.
У деревянной арки, которую Марк и Тимур установили неделю назад, кипела работа. Сам Тимур, закутанный в огромный свитер, прикручивал к боковым стойкам массивные кованые фонари.
— Привет, мастера, — окликнул их Марк, выходя из машины.
Тимур обернулся, его лицо расцвело в улыбке. Он спрыгнул с небольшой стремянки и подошел к ним. — Марк Иванович, Лена. Смотрите.
Он провел рукой по фонарям. Стекло было толстым, матовым, а внутри уже стояли мощные светодиодные свечи. — Чтобы ветер не задул, — пояснил парень, гордо выпячивая грудь. — И я еще проверил все крепления арки. Вбил дополнительные распорки в грунт. Если даже ураган будет, она не шелохнется.
Марк подошел к арке, качнул одну из стоек. Дерево стояло монолитно, вросшее в землю. — Отличная работа, Тимур. Ты думаешь наперед. Это главное качество хорошего строителя.
Парень просиял, но тут же сделался серьезным. Он достал из кармана ту самую дубовую шкатулку с секретным замком, отполированную до блеска, и протянул ее Марку. — Я ее проверил. Механизм не заедает даже на морозе. Кольца будут в безопасности.
Марк взял шкатулку, взвешивая ее в руке. — Я тебе доверяю, Тимур. Больше, чем кому-либо.
Подросток кивнул, глотая подступивший к горлу ком, и быстро отвернулся, делая вид, что поправляет какой-то винт на фонаре. Лена наблюдала за этой сценой, и сердце ее сжалось от нежности. Этот мальчишка, которого мир уже списал со счетов, теперь был самым надежным звеном в их цепи.
Когда Тимур ушел греться в машину, Лена и Марк остались у арки одни. Ветер трепал полы их курток, а внизу с глухим ревом разбивались о скалы холодные волны.
— Знаешь, почему я тоже хочу, чтобы все было именно так? — вдруг спросил Марк, глядя на горизонт, где небо сливалось с серой водой. — Без гостей, без музыки, без пафоса.
Лена подошла к нему, встала рядом, плечом к плечу. — Потому что ты не любишь лишнего шума? — Потому что шум — это ложь, — тихо ответил он. Он повернул к ней голову, и в его серых глазах отразилось свинцовое море. — Мои родители поженились пышно. Отец рассказывал, что там было все: оркестр, лимузины, тосты до утра. А через год они уже спали в разных комнатах. Через пять лет мать собрала чемоданы. Вся эта мишура была просто декорацией, за которой не было ничего. Ни уважения, ни желания слушать друг друга.