— Идеально, — выдохнул он.
Книга на пюпитре потускнела. Страх инквизитора перед небытием исчез, оставив после лишь более простые, примитивные ужасы. Он стал… менее вкусным.
— Что с ним теперь? — спросила я.
— Он станет частью общего фона. Как приправа, что отдала свой аромат блюду. Его боль больше не будет множиться. Она просто есть. — Он взял мою руку и поднес ее к своим губам. Его дыхание было холодным, но его прикосновение обожгло. — Так мы и будем править. Не уничтожая боль, а… перерабатывая ее. Превращая в топливо. В искусство.
Он повел меня из библиотеки, но мы пошли не назад, а вглубь, в ту часть поместья, куда я никогда не решалась заходить. Коридор сузился, стены стали влажными на ощупь, и в воздухе запахло озоном и старыми костями.
— Куда мы? — спросила я, но вопрос был чистой формальностью. Я доверяла ему. Безоговорочно.
— Показать тебе наш настоящий тронный зал.
Мы вошли в круглую комнату без окон. В центре на возвышении стояли два кресла. Они были вырезаны из черного, отполированного до зеркального блеска камня, но форма их была странной, почти органической — они напоминали сплетенные тела, крылья, щупальца. Это были не просто кресла. Это были произведения искусства, воплощение нашей связи.
— Садись, — сказал Каспиан, указывая на одно из них.
Я сделала шаг и опустилась в кресло. Камень был холодным, но почти сразу же подо мной потеплел, приняв форму моего тела. И тогда я почувствовала это.
Власть.
Она исходила от самого сердца поместья. Я чувствовала каждую пылинку в воздухе, каждый вздох теней-слуг, каждую каплю чужой тоски, что сочилась сквозь камни. Я была связана со всем этим. Я могла управлять этим.
Каспиан занял второе кресло. Наш с ним восторг слился в единый поток, закрутившись вихрем в центре комнаты.
— Вместе, — сказал он, и его голос был полон обещания вечной, мрачной власти, — мы не просто переживем вечность. Мы будем ею править.
Я закрыла глаза, откинув голову на спинку трона, и позволила себе утонуть в этом ощущении. Я больше не была несчастной девушкой с проклятым даром. Я была его королевой. Хозяйкой Эхо. Поглотительницей.
И это было только начало.
Глава 13. 18+
КАСПИАН
Наш восторг от общего триумфа витал в Тронном зале осязаемой дымкой. Я видел, как она впитывает его, как ее новая, темная сущность расцветает под этим дождем из силы и признания. Но был и другой голод, более древний, более физический, который наше слияние лишь разжег. Он дремал в глубине моего существа тысячелетиями, и теперь проснулся с яростью затворника.
Она сидела в своем кресле, ее грудь вздымалась в такт учащенному дыханию, а глаза горели отражением нашей мощи. Я встал и подошел к ней. Не как учитель к ученице, не как властелин к подданной. Как самец к самке. Как тьма к родственной тьме.
— Ты чувствуешь это? — мой голос был низким, почти рычанием. Вибрация его отозвалась в самых камнях трона.
Она не ответила словами. Ее взгляд, тяжелый и полный обещания, был ответом достаточным. Я протянул руку и коснулся ее щеки. Кожа под моими когтями была невыразимо мягкой, теплой, живой. Контраст между ее хрупкой человечностью и той бездной силы, что теперь пульсировала внутри, сводил с ума.
Она прикрыла глаза, прижалась к моей ладони. Ее собственные пальцы сжали подлокотники трона, белые от напряжения.
— Я… боюсь, — прошептала она, но в ее голосе не было мольбы о пощаде. Было признание силы того, что должно было случиться.
— Бойся, — согласился я, склоняясь к ней так близко, что мое дыхание, холодное, как ветер с могильника, шевельнуло ее волосы. — Страх — это приправа. Он обостряет все чувства.
Я не стал целовать ее. Человеческие ласки были слишком жалки для того, что было между нами. Вместо этого я прижал свои губы — вернее, то, что от них осталось — к ее шее, чуть ниже уха. Я не кусал. Я вдыхал. Впитывал аромат ее страха, ее возбуждения, ее новой, темной силы. Он был пьянящим.
Она вскрикнула, коротко и сдавленно, когда мои тени, живые и послушные, поднялись с пола и обвили ее запястья, приковывая их к подлокотникам трона. Это не было насилием. Это был ритуал. Акцент на ее полной отдаче.