Я подняла голову. По улице шел человек.
Он был высоким, широкоплечим, одетым в простую, но качественную тунику и плащ. Темные волосы были собраны у затылка, открывая суровое, но молодое лицо. Лицо с портрета. Каспиан Альтори. Но не Поглотитель. Не чудовище.
Он был… человеком. И он был жив. Я чувствовала биение его крови, тепло его кожи, упругость мышц под одеждой. Чувствовала его усталость — глубокую, костную, усталость стража, несущего неподъемную ношу. Но не отчаяние. Еще нет.
Он прошел мимо, не глядя на меня. Его взгляд был устремлен вперед, на замок. Я застыла, не в силах пошевелиться. Видеть его таким… реальным, смертным… было больнее, чем любая боль, которую я когда-либо поглощала.
Я была призраком в его времени. Никто не видел меня. Никто не слышал. Я была свидетелем.
Дни слились в череду видений. Я следовала за ним, как тень. Видела, как он сидит в своем кабинете, склонившись над картами. Видела, как он тренируется с мечом, его движения отточенные и смертоносные. Видела, как он смотрит на закат, и в его глазах читалась не тоска, а решимость. Он верил. Верил в свое предназначение. Верил, что может сдержать тьму.
И я видела, как тьма подбирается к нему. Не как монстр, а как болезнь. Он уходил в город, в места скопления людей, и я чувствовала, как он впитывает их боль. Сначала по капле. Потом ручьями. Он возвращался в замок все более бледным, более отстраненным. Его смех, и без того редкий, становился все тише.
Однажды ночью я вошла в его спальню. Он не спал. Сидел у окна, сжимая в руке кубок с вином. Его плечи были ссутулены. Я подошла ближе, не в силах сопротивляться. Я хотела прикоснуться к нему. Сказать ему, чтобы он остановился. Предупредить.
Моя рука прошла сквозь его плечо.
Он вздрогнул. Не от прикосновения — его не было. Он повернул голову, и его взгляд, острый, пронзительный, уставился прямо на то место, где я стояла. Он не видел меня. Но он чувствовал.
— Кто здесь? — его голос был низким, напряженным. Таким знакомым и таким чужим.
Я застыла, не дыша. Он встал, его движения были плавными, как у хищника. Он подошел ко мне, вглядываясь в пустоту.
— Я чувствую тебя, — прошептал он. — Тень. Призрак. Что ты? Вестник? Или предупреждение?
Его рука протянулась, чтобы коснуться того места, где было мое лицо. Я почувствовала легкое, едва уловимое покалывание. Наша связь, прошитая через века, давала о себе знать даже здесь, в прошлом.
И тогда мое собственное сознание, переполненное знанием того, что ждет его впереди, рванулось навстречу. Не как поток, а как укол. Образ. Мгновенная вспышка.
Он стоит в эпицентре разрушенного города. Его форма искажена, тени бьются вокруг него, как пойманные птицы. Его глаза — две бездны страдания. И он кричит. Кричит так, что камни трескаются от звука.
Каспиан отшатнулся, как от удара. Он схватился за голову, его лицо исказилось от боли и ужаса.
— Что это? — его голос сорвался. — Что ты мне показала?
Он снова посмотрел в мою сторону, и теперь в его глазах читалось не просто любопытство. Читался страх. И что-то еще… узнавание?
— Я знаю этот ужас, — прошептал он. — Я чувствую его… в себе. Это… мое будущее?
Я не могла ответить. Я могла лишь смотреть, как он, дрожа, опускается на колени.
Видение, которое я ему послала, было слишком сильным, слишком реальным. Оно было не предупреждением. Оно было приговором.
— Зачем? — он поднял на меня взгляд, и в его глазах стояла та самая тьма, которую я знала так хорошо. Но сейчас она была свежей, новой, невыносимой. — Зачем ты показываешь мне это? Чтобы я сбежал? Чтобы я сломался?
Я мысленно покачала головой. Нет. Не для этого.
Я собрала все свои чувства к нему — всю ту странную, извращенную любовь, что родилась в сердце его проклятия, и послала ему еще один образ. Нас. Сплетенных вместе в Тронном зале Эхо. Двух властелинов. Двух монстров. Сильных. Целых. Вместе.
Его глаза расширились. Дыхание перехватило. Он смотрел в пустоту, видя то, что не должно было быть возможным. Видя меня. Видя нас.