---
КАСПИАН
Моя реальность была иной. Я стоял в Сердцевине, но она была не пустой. Она была заполнена до краев. Голоса. Не приглушенные, не переваренные. Они визжали, требовали, проклинали. Каждая душа, каждое страдание, которое я когда-либо поглотил, обрело форму и голос. Они рвали меня на части, не физически, а метафизически. Они требовали назад свою боль, свою жизнь.
Я был не Поглотителем. Я был полем боя.
И сквозь этот адский хор пробился другой звук. Тихий стон. Ее стон. Тори. Где-то в своей петле она умирала. Не физически. Ее стирали. Ее сущность, такая яркая и цепкая, растворялась в этом безумии.
Ярость. Древняя, слепая, нечеловеческая ярость поднялась во мне. Это не было благородным гневом. Это был рев зверя, у которого отнимают добычу.
Я перестал сдерживать голоса. Я перестал их фильтровать. Я раскрылся и впустил их всех разом. Боль, страх, ненависть — все это стало топливом. Я не боролся с хаосом. Я стал им.
Сердцевина взорвалась. Камни Эхо застонали, и реальность снова перекосилась. Я не искал ее. Я пробивался к ней через плоть самой Петли.
---
ТОРИ
Я прижалась к стене, пытаясь перевести дыхание. Тварь из моего страха настигала, ее шепот сливался с гулом в ушах. Я чувствовала, как моя воля тает, как границы «я» размываются. Еще немного, и я стану просто еще одним призраком в этом коридоре.
И вдруг стена позади меня вздулась и треснула. Из трещины хлынула тьма. Но не пустая. Она была тяжелой, плотной, знакомой. Она пахла старым пергаментом, озоном и.. яростью.
Из разлома выползли тени.
Но не те, что преследовали меня. Они были иной природы. Живые, целенаправленные. Они набросились на моего двойника, не разрывая, а поглощая. Беззвучно, жадно. Тварь исчезла, втянутая в пустоту.
Из разлома шагнул он.
Но это был не мой Каспиан. Это было само Эхо. Его форма была нестабильной, сотканной из вихря теней и отголосков боли. Вместо глаз — две черные дыры, втягивающие в себя свет. Вместо рук — щупальца из чистой тьмы, которые все еще сжимали остатки поглощенного страха.
Он посмотрел на меня. Взгляд был не узнающим. Он был... оценивающим. Голодным.
— Ты... цела, — прозвучал его голос, но это был скрежет камней, вой ветра и плач ребенка, слитые воедино.
Я не могла пошевелиться. Ужас сковал меня. Это был он. Но это было и не им. Это была его сущность, разъяренная, первобытная, лишенная последних следов человечности.
Он приблизился. Холодное дыхание обожгло кожу.
— Петля... пытается переварить тебя. Но ты... не ее пища.
Одна из его теней-щупалец медленно, почти нежно, коснулась моего виска. Ледяной ожог. Но за ним последовал прилив... силы. Не светлой. Темной. Грязной. Это была его сила. Сила Разлома.
— Она показала тебе мои кошмары? — его голос был теперь ближе, прямо в моем сознании. — Хорошо. Теперь покажи ей наши.
Он впился мне в разум. Не с нежностью, не с осторожностью. С хищной, всепоглощающей жадностью. И я.. ответила. Я открыла ему все свои страхи, всю свою боль, все свое уродство. Не как жертва. Как соучастник.
Наша связь, разорванная Петлей, вспыхнула с новой силой. Но теперь это был не союз душ. Это был симбиоз двух язв, двух разрывов в реальности.
Коридор содрогнулся и рухнул. Мы стояли в пустоте, в эпицентре разлома. Вокруг нас клубились и сталкивались кошмары — его и мои, сливаясь воедино, создавая новые, еще более чудовищные формы.
Он обернулся ко мне, и в его бездонных глазах я увидела не любовь. Я увидела признание. Признание равного монстра.
— Первый виток завершен, — проскрежетал он. — Она поняла, что мы не добыча. Мы конкуренты. Следующий будет... интереснее.
Его тень обвила мою талию, холодная и цепкая, и мир снова поплыл. Битва только начиналась. И мы были ее оружием и полем боя одновременно.
Глава 17.
ТОРИ
Новый виток не обрушился хаосом. Он вполз, как яд.
Мы стояли в Круглом зале, но что-то было не так. Воздух был густым и влажным, пахнущим сырой землей и гниющими цветами. Стены, обычно гладкие и темные, теперь были испещрены влажными, пульсирующими прожилками, словно обнаженными нервами самого Эхо. Они слабо светились болотным зеленым светом.