Мне нужно было их разделить.
Я сосредоточилась. Я представила себя нитью, тонкой серебряной нитью, которая проходит через этот клубок тьмы. Я искала источник — чистый, незамутненный ужас девочки. Я отталкивала от него тяжесть веков, которая исходила от Каспиана, его цинизм, его собственную боль от бессмертного существования. Это было похоже на попытку распутать волосы, спутанные в гигантский колтун.
— Лина... — прошептала я в своем сознании, обращаясь к тому клубку страха. — Это не твоя боль. Это его. Отдай ее мне.
Вихрь эмоций на мгновение стих. Я почувствовала смутное удивление. Кто-то услышал. Наконец-то услышал.
И тогда это случилось. Волна чистого, детского отчаяния хлынула на меня. Не фильтрованная, не усиленная, а именно та, первоначальная. Ужас одиннадцатилетней девочки, умирающей в темноте. Она была такой хрупкой, такой... конечной.
Я вскрикнула, отбрасывая книгу. Она упала на пол с глухим стуком.
Я сидела, дрожа, обливаясь холодным потом, по щекам текли слезы. В ушах стоял звон.
Каспиан не двигался. Он наблюдал.
— Ну? — спросил он. Его голос был странно напряжен.
— Я.. я сделала это, — выдохнула я, все еще чувствуя ломоту в спине и сухость во рту. — Я отделила ее. Она... ушла?
Он медленно поднял руку и разжал коготь. На его ладони лежал маленький, тусклый камешек, похожий на слезу, сотканную из дыма.
— Не ушла. Но... утихла. Впервые за двести лет. Ее боль больше не множится. Она просто... есть.
Он сжал ладонь, и камешек рассыпался.
— Ты смогла. Один голос из хора. Всего один.
В его голосе не было радости. Было... изумление. И что-то еще. Жажда. Голод.
Я поняла, что только что сделала. Я дала ему вкус облегчения. Минутного, крошечного, но настоящего. И теперь он захотел больше.
— Это... это больно, — прошептала я, потирая виски, где начинала стучать мигрень.
— Еще как, — согласился он, и его губы, похожие на трещины в граните, дрогнули в подобии улыбки. — Но разве не такова цена за покой? И за твой, и за мой? Ты приняла сделку, Ториэль. Теперь придется платить по счетам. Каждый день. По одной душе за раз.
Он встал, и его тень снова накрыла меня.
— Отдохни. Завтра... выберем следующую. Что-нибудь... погромче.
Он ушел, оставив меня одну с эхом детского страха в душе и с леденящим пониманием: я не просто помогала ему. Я кормила зверя. И с каждым разом его аппетит будет расти.
Глава 6.
ТОРИ
Сон нашел меня быстро, как ныряльщика, сброшенного с корабля в черные воды. Я не засыпала — я проваливалась. Обычные сны с их размытыми краями остались в прошлом мире. Теперь это были не сны, а территории.
Я стояла в Бесконечной библиотеке. Стеллажи уходили ввысь, теряясь в бархатном мраке, где вместо звезд мерцали переплеты книг, светящиеся ядовито-желтым, кроваво-красным, гнилостно-зеленым. Воздух был густым и тяжелым, им было трудно дышать, и каждый вдох приносил на язык привкус чужих страданий — железа, пыли, соли.
Я знала, что это не просто сон. Это был его разум. Или наше общее пространство, рожденное той работой, что мы начали.
— Каспиан? — мой голос был беззвучным, но эхо разнеслось по залу.
Тень отделилась от подножия одного из стеллажей. Она была больше, плотнее, чем в реальности. Не человек и не зверь, а сама идея древней, нечеловеческой мощи. Он не приблизился. Он просто был там, и его присутствие ощущалось каждой клеткой моего сознания — давящим, всеобъемлющим, как гравитация.
«Ты вошла слишком глубоко», — прозвучало у меня в голове. Его мысленный голос был похож на скрежет камней в глубине шахты. «Стены между нами истончаются».
— Я не пыталась, — ответила я мысленно, чувствуя, как страх смешивается с чем-то иным. Не с любопытством. С признанием.
«Это не имеет значения. Твой дар... он ищет родственное. А я — самый большой источник боли, с которым ты когда-либо сталкивалась».