Я кричала, и мир вокруг нас начал рассыпаться.
Каменные стены комнаты проступили сквозь лес, как кости сквозь плоть. Деревья трескались, превращаясь в пыль. Призраки — и он, и я — замерцали, исказились и начали таять, как пленка на огне. Их голоса смешались в оглушительный визг, который тонул в грохоте рушащегося мира.
Я шла через этот хаос, не видя ничего, кроме него. Каспиана. Моего Каспиана. Он стоял на коленях, его тень сжалась вокруг него, словно испуганный зверь. Его глаза были пусты.
Я упала перед ним на колени, схватила его за лицо.
— Смотри на меня! — проревела я, и мой голос сорвался на истерику. — Я ЗДЕСЬ! Я ЖИВАЯ! И я не позволю тебе… я не позволю НАМ… стать ЭТИМ!
Кровь из моего носа капнула ему на щеку, как живая, алая клятва.
Он смотрел на меня. Сквозь меня. Потом его взгляд сфокусировался. В его глазах что-то дрогнуло. Не ярость. Не голод. Боль. Чистая, незащищенная боль.
Комната окончательно развалилась. Мы провалились в очередную бездну, но на этот раз мы падали, вцепившись друг в друга, как два единственных якоря в рушащейся вселенной. Мы не победили. Мы не сбежали. Мы просто отложили приговор. И я знала, что рана, которую нам нанесли сегодня, будет кровоточить вечно.
Глава 59.
КАСПИАН
Мы падали не в пустоту, а в гул. Глубокий, низкочастотный гул, исходящий отовсюду. Он входил в кости, в зубы, в самое нутро, вытесняя мысль, оставляя только вибрацию. Света не было. Только плотная, бархатистая тьма, которая, казалось, впитывала в себя сам звук нашего падения.
Я все еще держал Тори. Ее пальцы впились в мою спину с такой силой, что должны были оставить синяки, даже сквозь кожу, закаленную в бесчисленных битвах. Она не плакала. Она дрожала. Мелкой, частой дрожью загнанного зверя. Дрожью, которую я чувствовал своим телом.
Мы рухнули на что-то твердое, но не ударно-жесткое. Это было похоже на падение на гигантский барабан. Поверхность под нами слегка прогнулась, и гул на секунду усилился, отозвавшись в теле оглушительным звоном, а затем снова вернулся к своему монотонному фону.
Я попытался встать, но мир вокруг не имел ориентиров. Ни верха, ни низа. Только тьма и гул.
— Тори? — мой голос прозвучал приглушенно, словно я кричал в подушку.
Она не ответила. Ее дрожь усиливалась.
Я провел рукой по поверхности под нами. Она была гладкой, слегка упругой, теплой. Как кожа. Отвратительное, интимное тепло живого существа.
И тогда я понял. Мы не упали в нечто. Мы упали на Нечто.
---
ТОРИ
Гул был внутри меня. Он вытеснил остатки крика, выжег эмоции, оставив только первобытный страх и леденящую пустоту. Я чувствовала его руку на моей спине. Ее тепло было единственным якорем в этом море беззвучного рева. Но даже это тепло казалось чужим. Отдаленным.
Я пыталась вспомнить видение из комнаты. Мертвую себя. Его с мечом. Но образы расплывались, не задерживаясь, смытые этим всепоглощающим гулом. Оставалось только ощущение. Ощущение правды, вонзившейся в самое сердце, как отравленный клинок.
«Ты помогаешь ему затачивать нож.»
Я зажмурилась, пытаясь выдавить из себя хоть что-то. Слезу. Проклятие. Шепот. Но была только дрожь. И гул.
И тогда, сквозь гул, я начала различать другое. Не звук. Отсутствие звука. Вкрапления абсолютной, совершенной тишины. Они были похожи на черные дыры в звуковой ткани мира. Они длились доли секунды и возникали в случайных местах, но с каждым разом я чувствовала их все острее. Они были… знакомыми.
Я вытянула руку в темноту, туда, где только что ощутила одну из таких тишин.
— Здесь, — прошептала я, и мой шепот был поглощен гулом, но Каспиан, прижатый ко мне, почувствовал движение.
---
КАСПИАН
Она потянула меня. Слепо. Безумно. Но в ее движении была невыносимая, жалкая надежда. Я пополз за ней, не выпуская ее из объятий. Поверхность под нами пружинила, и с каждым нашим движением гул слегка менял тональность, словно мы ползли по гигантскому горлу.
Тори вела нас к этим пятнам тишины. Она находила их с нечеловеческой точностью, как будто они звали ее. И с каждым разом, попадая в такую зону, на несколько мгновений наступала оглушительная тишина. И в этой тишине я слышал… себя.