Глава 7
Мы открываем входную дверь, щелкаем выключателем. Золотистый свет ламп в гостиной кажется таким ярким. Наши книги (мамины книги) с радужными корешками во встроенных книжных шкафах, продавленный диван с пестрым пледом, птичья клетка в углу со свечой внутри – поначалу наш дом кажется незнакомым. Джой сразу же идет в ванную, и я слышу, как включается душ. Я следую за мамой на кухню. Она кладет свою сумку и начинает перебирать почту, как в обычные дни, только вот это вчерашняя почта, и она уже вскрыта. Отложив ее, она подходит к окну и отдергивает занавеску. Окно выходит на наш боковой двор. Оно смотрит на мусорные баки наших соседей. На дворе ночь, так что все равно ничего не видно.
– Мам, – окликаю я, стоя за ее спиной, – на что ты смотришь?
Она не отвечает.
– Мама, – снова окликаю я.
Мне не нравится, как звучит мой голос: будто мне четыре, и мне нужна ее поддержка.
– Ты в порядке? – спрашиваю я.
– Да, Бетс.
– Уверена?
Она поворачивается ко мне. От эмоций ее макияж давно смылся, а лицо кажется изможденным. Мама на дюйм ниже меня. Я нечасто замечаю это, потому что она всегда в движении и всегда командует мной. Но сейчас я это вижу. Ее глаза влажные, но слезы не проливаются.
– Я зла, – говорит она. – Я так чертовски зла сейчас.
– Правда? – удивленно спрашиваю я.
Не знаю, почему я так удивлена. Я ожидала, что она будет не в порядке, что она боится. Расстроена. Но не зла.
– Еще никогда в жизни я так не злилась, – говорит она. – Этот… – Она подыскивает слова. – Этот кусок дерьма чуть не убил сегодня меня и мою дочь. И за что? Почему нас, почему? Мы ничего ему не сделали.
Я открываю рот, но она продолжает говорить:
– Я столь многое пережила, так тяжело работала, и все ради того, чтоб у меня это просто отняли? В дурацком магазине «Гламур», когда я покупаю, – она показывает воздушные кавычки, – «повседневную деловую» одежду для дурацкой работы, на которой я вряд ли вообще хочу работать?
У меня возникает искушение отступить на шаг подальше от маминого гнева, словно от полыхающего огня. Но я этого не делаю. Моя мама напористая. У нее на все свое мнение. Иногда она бывает вспыльчивой – может огрызнуться на нас, когда у нее плохое настроение. Но что-то подобное? Нет, это совсем другое.
– Мы учились с ним в одной школе, – говорю я ей.
– Со стрелком?
– Да.
Она трясет головой:
– Откуда ты знаешь?
– Я видела его фотографию по телевизору в приемном покое, пока вы разговаривали с копами.
– Я и не знала, – говорит она. – Это кажется… должно иметь какой-то смысл.
– Джой что-нибудь сказала полицейскому? Может, что узнала его?
– Нет. Нет, не сказала, – говорит мама.
– Не то чтобы мы знакомы, – говорю я. – Он просто учился в нашей школе.
Мама открывает холодильник и растерянно заглядывает внутрь, а потом снова закрывает его.
– Черт, – говорит она. – Твой отец. Я должна снова попытаться дозвониться до твоего отца.
– Что ж, удачи, – говорю я. – Лучше попробуй телепатию.
Мой отец сейчас где-то в Испании, проводит один из своих ретритов по «цифровому детоксу». Люди платят ему космические бабки за то, чтобы отдать ему свои мобильники, пить зеленые смузи, делать странные дыхательные упражнения и накуриваться десять дней подряд. Мой отец – гуру. У него есть сайт с его улыбающейся фотографией с подстриженной бородкой и сияющими глазами, где он сидит в расслабленной позе. Там полно отзывов людей, рассказывающих о чудесном просветлении, которого он помог им достичь. Сейчас я скучаю по нему. Но это уже вошло в привычку – скучать по папе.
Я возвращаюсь в свою комнату, услышав начало ее телефонного разговора.
– Алло, это Секвойя? Привет, я получила твой номер телефона от людей из «Дом Намасте». Я пытаюсь связаться с Кайлом. Да, учителем Кайлом. Да, я знаю, что он сейчас «недоступен»…
Я закрываю за собой дверь. Переодеваюсь в пижаму и проверяю телефон. Мне пришло два сообщения: от Адриана и от Зои – оба они понятия не имеют, что мои сестра и мама чуть не погибли сегодня. Кто знает, попало ли это в новости Сиэтла и Нью-Йорка вообще. Я не открываю их сообщения. Уже поздно. Что я могу ответить? Я захожу в соцсети, и люди – в основном одноклассники из моей школы – репостят статью из местных новостей о стрельбе. На фотографии в ней – «Гламур», кишащий полицией, желтая лента, разбитое стекло, каталки, заплаканные лица.
Я открываю ее.
«СТРЕЛЬБА В МАГАЗИНЕ ЭМЕРИВИЛЛЯ: ЧЕТВЕРО РАНЕНЫХ, ОДИН ПОГИБШИЙ