Вечером в дом Брастоллов пришли гости. Явился щеголеватый скрипач Ноллис, который стал развлекать собравшихся своей виртуозной игрой. Пришел также пузатый купец Даким Парзо, то и дело сетовавший на печальную судьбу погибших диргенских купцов, среди которых было немало его компаньонов.
А больше всего в семье Брастоллов были рады Карлу Вилдерсу, члену Правящего Совета Карифа, который был старым другом Граниса. И хотя он был всего на пару лет моложе отца Геллы, коротко стриженые волосы Карла были сплошь седыми, и точно такими же были его пышные бакенбарды. Его неизменно сопровождала жена Азелина, немолодая, но весьма недурно выглядевшая для своих лет женщина. Они принадлежали к карифской аристократии, однако, несмотря на полагавшееся им государственное содержание, были людьми деятельными и небезучастными к делам своей родины.
За столом гости и хозяева ели жареную баранину и салаты из разных пряных трав, запивая все это отменным белым вином из Старого Кара, двадцатилетней выдержки. Мужчины бурно обсуждали события в стране, в частности, разграбление Деоптиса.
— А я давно говорил, что жителей Побережья нужно призывать на службу! — заявил Виберт со свойственной ему горячностью. — Кто не служил в армии, тот не может считаться мужчиной! Согласна, сестра? — внезапно обратился он к Гелле. — Ведь ты бы не хотела выйти замуж за слюнтяя, который никогда саблю в руках не держал, а?
Вспомнив Ниллона, Гелла покраснела от негодования, но совладав с собой, она удостоила брата лишь сдержанным ответом:
— Я бы вышла только за того, кого люблю всем сердцем.
Виберт усмехнулся, однако ничего не возразил сестре.
Веселое застолье продолжалось. Скрипач Ноллис играл на скрипке, Виберт с Гранисом вели жаркую беседу о политике, а Карл с Азелиной о чем-то негромко переговаривались между собой.
— А вы ни за что не догадаетесь, о чем меня сегодня попросила моя любимая дочь Гелла! — вдруг воскликнул уже слегка подвыпивший Гранис Брастолл. — Не поверите! Она попросила, чтобы я заключил союз с Геакроном!
Многие из присутствующих засмеялись, а громче всех — Карл Вилдерс.
— Ну, надо же, — выдохнул седовласый член Совета, прекратив, наконец, хохотать. — О, Гелла, несмышленое дитя! Геакрон… Хе-хе-хе. Какие глупости…
— Это было не лучшей идеей, сестра, — улыбнулся Гуго, на поддержку которого Гелла так надеялась до последнего. — Сыграй-ка нам лучше на арфе! Я давно не слышал…
— Довольно! — вскричала Гелла, чувствуя, как ее глаза наполняются слезами.
Выскочив из-за стола, она кинулась прочь от этих людей, общество которых стало Гелле противным.
Ей что-то кричали вслед, но Гелла не слышала слов. Взбежав на короткий балкон, располагавшийся у лестничного пролета, она перегнулась через перила и разрыдалась.
«Как же я несчастна, — думала Гелла. — Я ничего не могу… Я такая жалкая! Меня никто даже не воспринимает всерьез. Я должна была остаться с Ниллоном! Только с ним мне было хорошо и спокойно. Ах, зачем, зачем все это…»
И тут вдруг она ощутила чье-то прикосновение на своем плече.
Резко обернувшись, Гелла увидела перед собой Карла Вилдерса. Она ощутила отвращение и ярость.
— Убирайтесь, доко Вилдерс! Я не желаю вас видеть.
— Гелла… — начал он с осторожностью. — Я только хотел сказать тебе, что на самом деле мы с тобой на одной стороне.
Гелла в непонимании воззрилась на седовласого мужчину.
— Ты правда считаешь, что нам необходимо заключить союз с Геакроном? — спросил Вилдерс, без тени усмешки на лице.
— Да, считаю! А вас, как я заметила, это сильно развеселило!
— Вовсе нет, — серьезно и сосредоточенно ответил Карл. — Я посмеялся лишь для того, чтобы твой отец ничего не заподозрил. Но в действительности я поддерживаю тебя.
Гелла перевела дух — злость улетучилась, но голова все еще шла кругом.
— И… и что вы намерены предпринять, доко Вилдерс?
— У меня есть для тебя серьезное предложение, Гелла. И я искренне надеюсь, ты не откажешься от него.
Она лишь молча смотрела на Карла Вилдерса.
— Я предлагаю тебе самой отправиться в Геакрон в качестве посла и заключить военный союз с Тиамом Дзаром.
Гелла открыла рот, не веря своим ушам.
— Я… я… польщена таким доверием, но… вы же знаете, что мой отец едва ли одобрит такое путешествие.
— Ответь, пожалуйста, Гелла, какая в Карифе форма правления?
— Республика… — растерянно ответила она, гадая о том, какой подвох может крыться в этом вопросе.
— Вот именно, — Карл положил руку Гелле на плечо, глядя ей в глаза. — Твой отец — это еще не весь Кариф, девочка. Я уверяю тебя, что большинство членов Правящего Совета всем сердцем желает заключить союз Геакроном. Я вручу тебе грамоту с подписями, которая даст тебе полномочия для того, чтобы решить этот вопрос.
— И… я буду разговаривать с самим Дзаром?
— Да. Сиппурийские войска уже заняли северный Виккар и не ровен час — пойдут в атаку на крепость Райек. Дзар будет просто вынужден принять твое предложение. Он не дурак и понимает, что в противном случае аклонтисты сомнут его.
— Доко Вилдерс! — в сердцах воскликнула Гелла. — Вы не представляете, как я рада, что хоть кто-то поддержал меня! Я согласна на ваше предложение! Безусловно, согласна!
Не совладав с эмоциями, она бросилась на шею Карла, снова расплакавшись, — теперь уже от облегчения.
— Не плачь, Гелла, — с твердостью сказал старик. — Мы обязательно победим. Приходи через два дня в полдень на Площадь Королей. Мы с Азелиной организуем твою поездку. Возьми только самое необходимое. И сделай все, чтобы твои братья и отец ничего не заподозрили. Я верю в тебя.
Глава 17
Корхейское море. Начало осени 729 года после падения Эйраконтиса
Дули холодные морские ветра.
Корхейское море казалось безбрежным и беспощадным.
Они сделали большой крюк, повернув далеко на юг и обогнув берега Макхарии на почтительном расстоянии. Все ради безопасности.
Корабли аймеротских пиратов остались далеко позади, и ужас Деоптиса уже почти не тревожил их память.
— Как думаете, сэр, велика ли вероятность наткнуться на корхейцев? — спросил Ниллон, делая глоток из бурдюка с питьевой водой.
— Обычно их суда не заходят в эти широты, — ответил профессор Хиден, который стоял на корме, с мрачным видом вглядываясь в подернутый дымкой горизонт.
— Но если что… будем надеяться на маневренность и быстроходность нашего суденышка.
Шторм, в который они попали позавчера, сильно измотал Ниллона. Огромные волны подбрасывали их крохотную яхту, угрожая перевернуть ее. Вода хлестала за борт, в небе сверкали молнии, а где-то неподалеку маячили скалы, столкновение с которыми сулило верную гибель.
Но они пережили шторм. Профессор Хиден предвидел надвигающуюся непогоду, и принял решение привязать себя и Ниллона веревками к такелажу — это помогло им не вылететь за борт во время зверства стихии. Провизия и запасы питьевой воды в этот момент были также надежно укреплены в глубине каюты. Ниллон отделался несколькими ушибами и опорожнениями желудка, которые неизбежно случились от чудовищной качки.
В тот день Ниллона впервые посетила мысль о том, что их отчаянное путешествие к карагальскому архипелагу было несколько необдуманно. Впрочем, он быстро вспомнил, что это, возможно, единственный шанс на выживание. Бобы, назначенные ему деоптисским врачевателем, Нил исправно принимал, благо, что мешочек с ними уцелел во время шторма. Он до сих пор неважно себя чувствовал, у него пропал аппетит, появилась слабость в теле. А еще Ниллон чувствовал подавленность… во многом из-за того, что сильно тосковал по Гелле.
Да, он раз за разом ловил себя на мысли, что тоскует больше по прекрасной карифянке, чем по родителям. Ниллон изо всех сил старался уверить себя, что его родной город в безопасности, так как ополчение было созвано, ворота закрыты, и помощь из Карифа скоро придет. А профессор Хиден и вовсе с завидным хладнокровием утверждал, что аймеротцы после разорения Деоптиса вернутся обратно в Шейкат, оставив до поры Побережье в покое.