— Что тебе отрубить сначала? — прорычал Кайрен, направляя на поверженного противника свою саблю. — Я жду ответа!
Послышался глухой удар. Вдруг Нойрос увидел, что Ревнитель обмяк и упал без чувств на землю. Над ним возвышался Хагайло с огромной дубиной в руках.
— Спасибо! — крикнул Нойрос, все еще не веря в произошедшее.
— Я спас одну жизнь, а ты — намного больше, — улыбнулся Хагайло. — Нельзя сказать, что мы квиты.
Поднявшись на ноги, Нойрос подобрал саблю, и, молча подойдя к оглушенному Кайрену, вогнал клинок глубоко в его живот.
Свет жизни покинул косые глаза акфоттского Ревнителя.
А Нойрос с Хагайло поспешили прочь из города. Оказалось, они несколько отстали от своего «отряда», который уже успел добраться до небольшого перелеска.
— Мои люди знают, что делать, — одобрительно кивнул тешайский лидер. — Первым делом необходимо вооружиться — пусть даже дубинами.
Когда Нойрос и Хагайло находились на открытом пространстве, их внезапно настиг всадник на рыжей лошади. Это был не кто иной, как Сфиро.
Тешаец встрепенулся, однако Нойрос дал ему знак, что все в порядке.
— Похоже, ты дезертировал, друг, — усмехнулся Сфиро, гарцуя неподалеку от беглецов.
— Беру с тебя пример, — невесело отшутился Нойрос.
— А ты не думал, что я мог просто отсутствовать по какому-то делу, а теперь вернулся и сейчас покараю тебя за измену?
— Не думаю. Иначе бы ты со мной не разглагольствовал.
— Послушай, Нойрос, — начал Сфиро уже более серьезным тоном. — Этим людям ты уже не нужен. Идем за мной! Грядет война, а во время войны солдатам удачи всегда есть чем поживиться.
— Нет, друг, — покачал головой Нойрос. — Мы отправимся в Хирсал и укрепимся в этом городе, чтобы в дальнейшем оказать сопротивление лорду Бракмосу и его деспотическому режиму.
— Эх! — вздохнул макхариец. — Ты славный парень, Нойрос, и жаль, что наши пути теперь расходятся.
— Мне тоже немного жаль, — с тихой грустью произнес Нойрос.
Глава 21
Корхейское море. Начало осени 729 года после падения Эйраконтиса
— Все люди нуждаются в вере, — говорил Райджес Хиден. — Это величайшая потребность и величайшее проклятие человечества. Люди сами возводят себе идолов, сами поклоняются им и убивают тех, кто этих идолов отвергает. Войны за мысли, за идею! Не жизнь, не богатство и даже не честь ставится во главу угла, а ментальная составляющая — та неовеществленная субстанция, которая наполняет головы индивидов. Немыслимо! Но мы так привыкли к этому, что уже не задумываемся над пагубностью религиозной отравы. Только в Карифе и Союзе Побережья люди сохраняют остатки разума — поэтому-то я и остановился в ваших краях. Сиппур, Макхария, Аймерот — все эти страны всегда были полны безумных фанатиков, готовых проливать кровь во имя своих божков.
Но теперь… Теперь на юге произошло нечто исключительное. Всего за несколько лет Сиппуру удалось покорить континент — и как! Без войны, одной лишь силой миссионерского убеждения. Культ Аклонтов связан с неведомыми, темными, потусторонними силами. Я почти не сомневаюсь, что здесь имеет место жуткое наследие карагальских псиоников.
Я рассказывал тебе о своих снах, Ниллон, о том, что вижу карагальские пейзажи и строения. Но не так давно мне стали являться и другие образы: гордые пики гор Эйраконтиса, сияющие дворцы олигархов и грандиозные морские башни, с помощью которых эйраконтийцы добывали ископаемое топливо.
Грядет непростое для нас время, Нил. Впрочем, как и для всего Роа. Эхо погибших империй уже докатилось до нас, и не все переживут это тяжкое испытание.
— Переживем ли мы? — мрачно проговорил Ниллон, заглатывая очередной боб от водяной чахотки.
— Зависит от нас…
— В самом деле?
Профессор не ответил.
Они мало общались с момента происшествия с метеором, вслед за которым последовало их чудесное спасение из водоворота благодаря новым открывшимся сверхспособностям Ниллона.
— Кто знает, что мы будем из себя представлять после того, как достигнем берегов Карагала, — задумчиво произнес профессор Хиден. — Местный климат может сильно повлиять на нас… и неизвестно, в какую сторону. Я вижу, что обращение к псионике подорвало твое здоровье, Нил… Это пройдет. Когда мы будем в Карагале, у нас будет доступ к новым, неизвестным для жителей Роа источникам энрегии.
«Еще добраться бы… до вашего Карагала».
— Не слишком ли далеко мы забрали на юг, огибая Корхею, сэр? — небрежно поинтересовался Ниллон. — Так можем, пожалуй, и в Бурлящие Воды уплыть и превратиться в суп для морских чудовищ.
— А ты все-таки способен шутить, — заметил Хиден с улыбкой. — Значит, идешь на поправку.
— Просто мне надоели ваши проповеди, сэр. Хочется хотя бы на минутку поднять себе настроение.
— Можешь не беспокоиться, Нил. Я тщательно продумал наш маршрут. Еще несколько дней — и мы будем полностью вне зоны досягаемости аклонтистских судов.
На следующее утро, после очередной беспокойной ночи, Ниллон решил немного перекусить имевшимися у них сухофруктами. Это была его единственная еда в последнее время, и, как следствие, он заметно исхудал. Отчаян
Море было спокойно. В воздухе, громко крича, кружили крупные стаи альбатросов.
— Штиль, — объявил профессор Хиден, жмурясь от солнца. — Это плохо. В безветренную погоду наше судно не может передвигаться.
Ниллон молчал. Теперь он уже не принимал никакого участия в управлении яхтой и никаких других обязанностей не имел. Ему все прощалось за то, что он спас судно от затопления. К тому же, делалась скидка на плохое самочувствие Ниллона.
— Ладно, сэр, а вы можете… рассказать что-нибудь еще про этот Карагал, — проговорил вдруг Ниллон, по обыкновению своему не глядя на профессора. — Просто очень хочется хоть как-то убить скуку… А я убежден, у вас еще имеется в запасе история.
— Смотри, истории могут быстро закончиться, — усмехнулся Райджес Хиден. — А путь до островов неблизкий…
«Как раз успеете рассказать все сто тридцать лет вашей загадочной жизни» — подумал Ниллон, но вслух говорить этого не стал.
— Гм… ну что ж… — чуть помедлив, несмело начал профессор, — я действительно в свое время предпринял попытку исследования, касающегося такого объекта, как кволидий. Тебе что-то известно об этом материале?
— Название где-то слышал, — рассеянно отозвался Ниллон. — Это какое-то зелье или… снадобье?
— Не совсем. Кволидий — это особое вещество, которое можно было найти только на карагальских островах. Ментальные Воители использовали его для развития своих псионных способностей, однако происхождение кволидия неизвестно. Я разузнал, что незадолго до падения Карагала Сиппур посещал наследник карагальского трона принц Кламильфонт ди Вайо, который был известен как книгочей и вообще юноша весьма просвещенный. Я предположил, что Сиппур он посещал наверняка не с пустыми руками…
Однажды ночью я тайно пробрался в закрытый отдел акфоттской библиотеки, где хранились книги, написанные еще до гибели Карагала. Там я нашел несколько книг, подаренных Кламильфонтом сиппурийцам во время его визита на материк. На них значилась подпись самого наследника карагальского трона, а также имя тогдашнего сиппурийского короля, которому книги и были предназначены в дар.
Одна из этих книг представляла собой сборник древних легенд Карагала, причем дополненный и улучшенный лично Кламильфонтом. Наибольший интерес у меня вызвала легенда о древней войне, которую вели карагальцы, после которой Карагал стал единым государством под властью одного монарха. Перескажу ее тебе вкратце… Надеюсь, будет любопытно.
Давным-давно, примерно сто тысяч лет назад, карагальцы не были единым народом. На архипелаге жило несколько независимых племен, которые сосуществовали весьма мирно, занимаясь рыбной ловлей, охотой на морского зверя и выращиванием прекрасных сочных фруктов на своих островах. Это были «баловни богов», рослые, крепкие, выносливые мужчины и женщины, век которых был гораздо более долог, чем даже у современных Кламильфонту карагальцев. Они не строили военного флота и никогда не имели контактов с людьми за пределами их островов. Но однажды их страну постигла беда: во время страшной бури морские волны исторгли на карагальский берег орду неведомых существ, чей облик был невыразимо жутким и оскверняющим само человеческое естество. В карагальском языке для обозначения этих чудищ существует необычайно длинное слово, которое, впрочем, не принято произносить вслух. В самой же легенде они почти везде именуются просто как «Твари-из-Глубин».