Моя борьба с холодом была легендарной. Я, с её хрупким телосложением и ростом всего 160 сантиметров, превращалась в ходячий сугроб, готовясь выйти на улицу. Мне приходилось надевать несколько слоёв одежды, чтобы хоть как-то защититься от пронизывающего ветра и мороза.
Сначала надевалось тонкое термобельё и тёплые шерстяные носки, которые плотно облегали моё маленькое тело. Затем — свитера и кофты разных фасонов и расцветок, один поверх другого, как куколки в матрёшке. Сверху надевались тёплые джинсы или шерстяные брюки, а на голову — шапка, способная защитить уши и лоб от самых сильных морозов.
Затем следовало пальто, длинное, до самых колен, с огромным капюшоном, отороченным мехом. Неотъемлемыми аксессуарами были шерстяной шарф, которым можно было обмотать пол-лица, и варежки, обязательно на резинке, чтобы не потерять их в снегу.
Вся эта экипировка делала меня похожей на маленького гномика, ковыляющего по заснеженным улицам. Я теряла свою изящность, превращаясь в смешной, но такой трогательный комочек тепла. Моё лицо, обычно бледное, теперь пряталось под шарфом и капюшоном, виднелись только большие выразительные глаза, слегка прищуренные от морозного воздуха.
Идти было тяжело. Из-за большого количества одежды движения были скованными, и я едва переставляла ноги, утопая в сугробах. Но я терпела, зная, что иначе просто замёрзну. Я старалась держаться ближе к зданиям, чтобы хоть как-то укрыться от ветра, и мечтала о том, как окажусь в тёплой университетской аудитории.
Люди, проходившие мимо, улыбались, глядя на эту маленькую закутанную фигурку, с трудом пробирающуюся сквозь снежные заносы. Они видели во мне символ зимы, символ стойкости и упорства, символ того, что даже в самые суровые морозы жизнь продолжается. И я, невольно вызывая улыбки, двигалась вперёд, навстречу очередной лекции, надеясь, что этот день, как и все остальные, пройдёт без происшествий.
Добраться до университета оказалось целым приключением. Я, похожая на маленького полярника, с трудом преодолевала заснеженные тротуары, борясь с пронизывающим ветром, который норовил сорвать с меня шапку. Но вот, наконец, входные двери остались позади, и я, тяжело дыша, оказалась в относительном тепле университетского холла.
Первым делом я направилась в раздевалку. Здесь, в укромном уголке, я наконец-то смогла снять с себя все эти слои одежды, почувствовав облегчение и прилив тепла. Сбросив пальто, шарф и перчатки, я принялась расстегивать пуговицы и молнии, аккуратно складывая каждую вещь в свою секцию шкафчика.
Процесс был долгим и кропотливым, но я делала всё тщательно, не вынося беспорядка. Наконец, настала очередь шапки. Она так плотно прилегала к голове, что приходилось прилагать усилия, чтобы её снять. Я потянула за край шапки, освобождая уши от тугой резинки, и, вздохнув с облегчением, аккуратно сложила её рядом с остальной одеждой.
И тут произошло нечто неожиданное.
Внезапно кто-то сзади натянул мне на голову ту самую шапку, которую я только что сняла. Я вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. Шерстяная ткань закрыла мне лицо, мешая дышать и видеть. Я попыталась сорвать шапку с головы, но кто-то крепко держал её, не давая сдвинуться с места.
Глава 6.1
Возмущение вскипело во мне мгновенно, как только шерстяная ткань закрыла мне лицо. Ярость, смешанная со страхом и неловкостью, затопила меня. «Что за шутки?» — пронеслось в голове. «Кто там такой умный, решил поразвлечься?»
Я начала отчаянно вырываться, пытаясь освободиться. Шапка плотно прилегала к лицу, затрудняя дыхание и вызывая зуд на коже. В глазах потемнело от напряжения.
— Эй! — крикнула я сквозь ткань. — Отпусти меня! Кто бы ты ни был, я тебе сейчас как дам!
Я замахала руками, пытаясь дотянуться до обидчика, но тот ловко уклонялся, продолжая крепко держать шапку у меня на голове. Ничего не видя, я чувствовала себя беспомощной и уязвимой.
— Сейчас как подпрыгну и врежу тебе по башке! — кричала я, стараясь придать голосу больше уверенности, хотя внутри у меня всё дрожало. — Ты у меня получишь!
Я попыталась подпрыгнуть, надеясь дотянуться до головы шутника, но безуспешно. Вся эта куча одежды сковывала движения, не позволяя мне нормально двигаться. Я чувствовала себя неуклюжим медвежонком, попавшим в ловушку.
— Я сейчас закричу! — продолжала я угрожать, понимая, что мои попытки освободиться тщетны. — Я сейчас на весь университет закричу! Хулиган! Извращенец!