В Старой Мельнице сгустилась тьма, словно стремясь поглотить всё вокруг. Пламя свечей, освещавших комнату, задрожало и начало гаснуть, оставляя лишь слабые мерцающие отблески на стенах. Запах трав стал более резким и терпким, словно в воздухе витала магия, вышедшая из-под контроля.
Мэвис почувствовала, как бешено колотится её сердце. Она знала, что это не просто природное явление, а нечто гораздо более зловещее. Она чувствовала присутствие тёмной силы, которая приближалась к ним, словно хищник, выслеживающий свою добычу.
Амбер, прижавшись к бабушке, дрожала от страха. Она чувствовала, как холод проникает в ее кости, и видела, как тени на стенах становятся все более жуткими и искаженными. Ей казалось, что она слышит шепот, доносящийся из темноты, в котором звучит ее имя.
Внезапно за окном раздался треск ломающихся веток. Что-то большое и тяжёлое пробиралось через лес, приближаясь к Мельнице. Мэвис схватила свой посох и встала перед Амбер, готовая защищать её.
― Не бойся, ― прошептала она, хотя её голос дрожал. ― Мы справимся.
Но Амбер знала, что это была не просто пустая бравада. Она видела страх в глазах своей бабушки, страх, которого никогда раньше не видела. И в этот момент она поняла, что на этот раз всё будет по-другому. На этот раз они столкнулись с чем-то, что было сильнее их.
Вскоре после этого дверь Мельницы с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался ледяной порыв ветра. В дверном проёме стояла чёрная фигура, окутанная тенями. Лица было не видно, но Амбер чувствовала на себе её ледяной взгляд.
И в этот момент ночь ужаса началась по-настоящему.
Глава 2.Эхо в Кафетории.
(Настоящее время. Блэквуд, Осень)
Лола Эди ненавидела университетскую столовую. Гудящая толпа, подносы с подозрительной едой и запах хлорки вперемешку с жареным картофелем создавали атмосферу, далёкую от вдохновляющей. Но, увы, обеденный перерыв был единственным временем, когда она могла хоть немного почитать между лекциями по истории и скучным введением в высшую математику.
Она сидела в углу столовой, подальше от шумных компаний первокурсников, уткнувшись в потрёпанный томик стихов Сильвии Плат. Лола обожала поэзию — она находила в ней утешение и понимание, которых не видела в реальном мире. Её тёмные, почти чёрные волосы, обычно заплетённые в небрежную косу, сейчас выбивались из-под капюшона толстовки, обрамляя бледное лицо с высокими скулами и большими выразительными глазами цвета тёмного шоколада.
Ее наряд был нарочито простым и неприметным: черные джинсы, темная толстовка и массивные ботинки на толстой подошве. Она старалась не привлекать к себе внимания, словно боялась, что если ее заметят, то случится что-то плохое.
Лола была первокурсницей Блэквудского университета, местного учебного заведения, известного скорее своей историей и близостью к природе, чем академическими достижениями. Она поступила сюда в основном из-за стипендии и возможности остаться рядом с домом. Блэквуд был частью ее, вплетенной в ее ДНК, и, несмотря на желание сбежать отсюда, она чувствовала, что не может его покинуть.
Она перечитывала одно и то же стихотворение в третий раз, но не могла сосредоточиться. В голове крутились мысли о проклятии, тяготевшем над её семьёй. Бабушкины сказки, которые мать пыталась вытравить из её памяти, преследовали её с детства. Истории о ведьмах, тёмных силах и роковой любви, приносящей лишь страдания.
Лола не верила в проклятия — по крайней мере, старалась не верить. Но череда неудач в личной жизни говорила об обратном. Каждый парень, в которого она влюблялась и который отвечал ей взаимностью, в итоге оказывался несчастным. Случайность? Совпадение? Или всё-таки проклятие?
Ее размышления прервал громкий смех, раздавшийся неподалеку. Компания парней играла в карты за соседним столом. Лола неосознанно бросила на них взгляд и встретилась глазами с одним из них.
Он был высоким, с копной тёмных волос, небрежно растрепанных на голове. У него были тёмные глаза, его зрачки сливались,и казалось что его глаза были чёрными.А также широкая открытая улыбка. В нём было что-то такое притягательное и искреннее, что Лола невольно засмотрелась на него.