Я хотела вырваться, убежать, спрятаться, но его объятия держали меня крепко.
― И ты не боишься? ― прошептала я, дрожа всем телом.
Он молчал несколько секунд, а потом ответил: ― Боюсь? Если только боюсь потерять тебя, чем пострадать от проклятия.
Он медленно развернул моё лицом к себе. Его глаза смотрели на меня с такой нежностью и решимостью, что я не могла отвести взгляд.
― Я знаю, что ты чувствуешь себя проклятой, одинокой, недостойной любви, — сказал он, проведя пальцем по моей щеке. ― Но это неправда. Ты достойна счастья, Лола. И я сделаю всё, чтобы подарить его тебе.
Он наклонился и коснулся своими губами мой лоб. Легкое, нежное прикосновение, от которого сердце замерло. Я закрыла глаза, позволяя себе насладиться этим моментом. Моментом, когда я чувствовала себя желанной, любимой, свободной от проклятия.
Его руки нежно обнимали меня, прижимая все ближе и ближе. Я словно забыв обо всем на свете — о проклятии, о страхе, о боли.
Внезапно в голове вспыхнула яркая искра. Я отшатнулась от него, хватаясь за голову.
― Что случилось? ― спросил Этан, испуганно глядя на меня.
— Я… я не знаю, — прошептала я, чувствуя, как внутри нарастает паника. — Что-то происходит…
В библиотеке внезапно погас свет. Студенты закричали от испуга. Я почувствовала, как проклятие начинает действовать. Тёмная, зловещая сила окутывала меня, готовясь обрушиться на Этана. Я должна была остановить это. Я должна была спасти его.
― Этан! — закричала я, отталкивая его от себя.
Этан не сдвинулся с места. Несмотря на мой крик, на охватившую библиотеку панику, он оставался неподвижным, словно каменная статуя. Тьма сгущалась и кружилась вокруг нас, словно хищный зверь, готовящийся к нападению. Я чувствовала, как воздух становится плотным и холодным, как нарастает давление в висках.
Внезапно меня коснулась ледяная рука. Не рука Этана, а что-то другое, что-то нечеловеческое. Тонкие и костлявые пальцы с когтями вместо ногтей вцепились в мои запястье, обжигая кожу холодом. Я попыталась вырваться, но хватка была мертвой. Существо тянуло меня в темноту, в самую гущу зловещего вихря.
Я смотрела на Этана, умоляя о помощи, но вместо страха или сострадания на его лице играла странная, жуткая улыбка. Улыбка человека, который знает что-то, недоступное другим. Улыбка человека, контролирующего ситуацию.
― Придурок! — закричала я, но мой голос утонул в нарастающем шуме.
Тьма затягивала меня все глубже и глубже. Я видела искаженные лица, слышала приглушенные голоса, шепчущие проклятия. Это был мир боли и страданий, мир, в котором я должна была погибнуть.
Существо тянуло меня вперед, в черную бездну, где не было ни света, ни надежды. Я почувствовала, как мои ноги отрываются от земли, как тело теряет вес.
И тогда я поняла. Я поняла, что Этан не был спасителем. Он был частью проклятия. Он был тем, кто привёл меня сюда.
Его улыбка стала шире, зловещей, торжествующей. Он смотрел на меня как на жертву, принесенную в дар темным силам.
— Ты всегда принадлежала нам, Лола, — произнес он голосом, которого я никогда раньше не слышала. Голосом, полным злобы и презрения.
Тьма, на мгновение ослабив хватку, словно подчиняясь его воле, растворилась, оставив меня стоять, дрожащую и ошеломлённую, посреди библиотеки. Этан медленно подошёл ко мне, его шаги звучали угрожающе тихо в наступившей тишине. Он взял меня за подбородок, заставив поднять голову. Его прикосновение, раньше такое желанное, теперь обжигало, как клеймо предательства.
И он поцеловал меня.
Нежно, почти ласково, но с вызывающей, нахальной уверенностью, от которой кровь застыла в моих жилах. Этот поцелуй был не проявлением любви, а актом захвата, победы, подтверждением его власти надо мной. В его прикосновении я ощутила нежность, но и вкус тьмы, тот самый, что тянул меня в бездну мгновение назад. Он словно вливал проклятие обратно в меня, делая ещё более уязвимой, ещё более зависимой от него. Я застыла, парализованная ужасом и осознанием всей глубины предательства. Я поняла, что стала пешкой в чудовищной игре, а Этан — не тот, за кого себя выдавал. Он был моим палачом.
Глава 5.1
Нежность поцелуя обманчива, как лёд, скрывающий под собой бурные воды. Наглость — укол иглы, отравляющий разум. Я вцепилась в его плечи, пытаясь оттолкнуть, но застыла, словно во сне.
И вот, картина рассыпалась.
Яркий, болезненный свет пронзил тьму. Книжные полки вернулись на свои места, тишина библиотеки стала обычной, привычной. Этан исчез, словно его и не было. Только привкус пепла и страха остался во рту.