— А что это за здание?
— Старая усадьба, — махнул рукой Иван. — Даже не спрашивай, кому она принадлежала, я не интересовался.
— Зачем же ты тогда её купил? — удивилась Таня.
— Я? — Иван даже остановился. — Неужели я напоминаю человека, у которого есть деньги на что-то подобное?
Таня подумала, что его барабанные установки и мотоцикл уж стоят целое состояние, но вслух ничего не сказала, только пожала плечами.
Кухня-столовая находилась в конце коридора, как и говорил Иван, слева от лестницы. Помещение было не особо большим и напоминало кухни в евродвушках: у одной стены кухонная техника и шкафы, у другой обеденная зона. Комната была выполнена в современном стиле, что совершенно не вязалось с тем, что находилось оно в усадьбе.
В обеденной зоне уже сидело пятеро человек, всех их Таня уже видела. Девушке тут же захотелось спрятаться за Иваном, потому что внимание всех присутствующих переключилось на неё.
— Всем доброе утро, — поздоровался Иван, в ответ ему тоже что-то сказали.
Для Тани было странным, почему она так разнервничалась, будто жених знакомит её с семьёй, хоть здесь и не было никаких семей и женихов, просто люди, с которыми ей придётся жить какое-то время, если она не придумает ничего другого.
— Таня, — мягко позвал Ваня, — это Герман, она наш продюсер и глава семьи, — конец фразы прозвучал почему-то издевательски.
Мужчина сидящий в кресле встал, взял руку Тани и поцеловал, а девушка застыла в ужасе: это же был тот сероглазый «ариец» из клуба. Она огляделась, надеясь, что всё-таки попала в реалити-шоу, а не сошла с ума.
— Приятно фнофь фидеть фас, — он улыбнулся, отпуская руку и сел в кресло, будто был доволен произведённым впечатлением.
Таня в ответ лишь кивнула.
— Освальд, басист, — не вставая со стула представился молодой человек с хриплым голосом.
Этот голос Таня слышала утром и теперь рассматривала его обладателя: тёмные короткие волосы, карие глаза. Внешне парень был ровесником Ивана, но шире в плечах, его фигура говорила о любви к спорту.
— Любите штангу? — спросила она быстрее, чем подумала, Освальд засмеялся, а Таня смутилась.
— Даже больше, чем закрытые двери, — улыбнулся он, а девушка залилась краской.
— Марк, — коротко представился сидящий рядом с Освальдом длинноволосый брюнет с волшебными зелёными глазами. — Гитарист, иногда пою. Обожаю Пушкина.
Взгляд изумрудных глаз видел Таню насквозь, она поёжилась.
— Я тоже.
— Марк, — из уст Ивана это прозвучало как предостережение. Таня повернулась, разрывая зрительный контакт и недоумённо уставилась на Ваню, который всё ещё стоял рядом, только теперь он зачем-то держал её за руку.
— Я ничего не делал, — усмехнулся Марк, поднимая руки, будто сдаётся. — Ревнивец тебе достался, девочка, — с сожалением сказал он Тане.
— А это Эва, — прервал его Иван, указывая на короткостриженную блондинку.
— Эвелина, — девушка улыбнулась одними губами, во взгляде читалась неприкрытая неприязнь.
— Марк – её муж, — зачем-то на ухо пояснил Тане Иван.
— А это Татьяна, она погостит у нас некоторое время, — все, кроме Эвы, восприняли эту новость спокойно. Девушка хотела что-то сказать, но встретилась взглядом с мужем и замолчала.
Беседы за завтраком как таковой не было. Эвелина быстро допила кофе и ушла, даже не стала никак оправдываться, Марк вскоре последовал за ней. Герман и Иван долго переглядывались, а потом просто ушли в кабинет. Таня осталась с улыбчивым Освальдом.
— Она всегда такая, — сказал он, выкладывая ветчину на очередной тост.
Таня только вопросительно подняла бровь.
— Эва всегда такая, будто ежа съела, — хохотнул парень. — Меня можешь называть Ос, не люблю полное имя.
— Ладно.
— Не переживай, — продолжал утешать её Ос. — Она почему-то уверена, что Ваня спит и видит её в своей кровати, — он хмыкнул. — Думаю, он бы с удовольствием спал на одной кровати с клубком змей, чем с ней.
— Но у неё же муж.
Освальд неприлично заржал, чуть не уронив стакан сока, который успел повторно наполнить.
— Когда ведьме муж мешал?
Таня ничего не поняла, но решила, что Освальду просто неприятна Эвелина настолько, что он называет её ведьмой.
— Зачем ты мне это говоришь? — всё же спросила она.
— Ванька не стал бы кого попало тащить в дом, а уж разрешать спать в своей комнате и подавно, — он фыркнул, совсем как фыркают собаки на солнце. — Он даже меня к себе в комнату пускает с неохотой, а я не женщина.
— Может, поэтому и не пускаю, — с широкой улыбкой в кухне появился Иван. — Ос, сможешь съездить с Таней в общежитие за вещами? У нас, эм.., — он бросил на Таню извиняющийся взгляд, — возникли неотложные дела. Ничего опасного.