Очередной взрыв и скатившееся в овраг тело вырвали меня из размышлений.
— Где командир? — строго спросил я.
Молодой парнишка, младше меня на пару лет, был испуган и дезориентирован, но цел. Он молча махнул рукой куда-то в сторону и отключился.
— Твою мать!
Всё пошло не по плану, это ужасно злило, а необходимость ждать ввергала в ярость. Чтобы успокоить себя, приходилось мысленно прокручивать ответ старшины, когда я сам рвался отдать жизнь за Родину: «Умереть каждый дурак может, а ты попробуй выжить, да Отечеству пользу принести».
Воспоминания принесли успокоение, а в деревне, куда и отправились диверсанты, наоборот, начался хаос. Женские визги и лошадиное ржание долетали даже до моего укрытия. Я смотрел на часы, минутная стрелка неумолимо двигалась, пожирая деление за делением. На операцию давался всего час, после чего я должен уйти вместе с теми, кто вернётся.
Парнишка очнулся и испуганно смотрел на меня, а я на часы. Минута за минутой, секунда за секундой. Послышался топот, чертыхание, в овраг спрыгнуло несколько человек. Я отвёл взгляд от часов и увидел наверху Фёдорова, которого поддерживал один из красноармейцев. Сержант держался за бок, как бы он ни прижимал руку, кровь продолжала струиться меж пальцев.
Солдаты помогли командиру спуститься в овраг. Вблизи сержант выглядел ещё хуже: бледен, лоб покрыт испариной, губы начинают синеть.
— Уводи, — он дёрнулся и гримаса боли исказила его лицо.
— А ты? — я не хотел оставлять его, но не знал, как же ему помочь. Да и не потащишь же его через болота. Вот если бы мы ли обратно тем же путём, что добирались сюда.
— Даже не думай, — взгляд его был спокоен, будто не из него хлестала кровь. — Уводи ребят, я прикрою.
Он обвёл глазами собравшихся, будто пересчитывал, и кивнул. Я быстро бросил ему связку гранат и махнул диверсантам, приказывая следовать за мной. Конечно, я тоже пересчитал присутствующих, их было семь. Петьки среди них не было.
Дорога обратно давалась тяжело, да и путь был неблизкий. Отряд был молчалив, да и у меня не возникало желания разговаривать, слишком уж тяжело я переживал людские потери: с каждым человеком надежда на победу таяла, утекала, как песок.
Я был погружен в невесёлые мысли, но от меня не укрылось, что все сторонятся того мальчонку, который первым попал в овраг. Решившись, я спросил одного из солдат.
— Так он в двойке с командиром был, — не сказал. Выплюнул тот. — Испугался и сбежал, трусливый щенок.
Солдат зло сплюнул и отошёл, закуривая.
Я задумчиво разглядывал мальчика, на чьём лице застыло чувство вины. Покачал головой и вздохнул, в списке задач сон и отдых снова отходили на второй план, надо было поговорить с политруком.
Осталась самая сложная часть пути и я, повинуясь какому-то нехорошему предчувствию, подозвал мальчишку к себе.
— Как твоя фамилия, боец? — моё наигранное веселье его не обмануло, но выглядеть он стал чуть бодрее.
— Красноармеец Грибоедов.
Я удивился, но виду не подал.
— Грибоедов, значит. Родственник?
— Никак нет. Однофамилец, — ему явно не первый раз задавали этот вопрос.
Я кивнул, будто решаясь на что-то, достал потёртую бумажку и развернул перед бойцом.
— Смотри и запоминай.
Мальчик внимательно слушал и смотрел, а я подробно пояснял, что за ориентиры нарисованы, куда и как вести. Заставил его выучить необходимые пароли и раз пять повторить весь маршрут.
— Молодец, хвалю, — я искренне улыбнулся. — С такой бы памятью в разведку, да только там смелость нужна. Не подведёшь фамилию, справишься?
Он неуверенно покачал головой, а я лишь рассмеялся.
— Справишься, — потом наклонился и серьёзно предупредил, — головой отвечаешь за сослуживцев.
— А как же ты? — от удивления он даже забыл, что говорит со старшим по званию.
— Не знаю, — я пожал плечами. — Если ничего не случится, то ответственность будет на мне, но ты же сам понимаешь, что, в случае чего, никто вас не выведет отсюда.
Парень задумчиво кивнул и отошёл, беззвучно шевеля губами, будто снова и снова повторяет маршрут.
Ночью я не спал, лежал, подложив вещмешок под голову, и смотрел в небо. Какое-то смутное предчувствие не давало сомкнуть глаз. Я злился на себя, но ничего не мог поделать.
Засветло мы встали и двинулись в путь. Оставалось самое сложное место, после которого оставался прямой путь до командования.
Небольшую берёзовую рощу мы прошли спокойно, поле было решено преодолевать ползком. Первая треть пути прошла без проблем, а потом мы почувствовали вибрацию.