— Но ты ничего не сделал, — почему-то стало обидно, будто она недостаточно хороша. Таня не привыкла к такому, обычно это она отбивалась от ухажёров, а здесь отвергли её.
Иван продолжал отступать к двери, будто девушка прокажённая.
— Ты даже не представляешь, как ошибаешься, — сказал он, открывая дверь. — Я переночую у Германа, — парень замер на пороге и, наконец, взглянул на Таню. — Никого не впускай в комнату до утра, что бы ни услышала. Особенно меня.
Она кивнула закрывающейся двери. Какое-то время Таня сидела на столе, пытаясь привести мысли в порядок, но ничего не получалось. Неожиданно в дверь заскреблись.
— Тань, не спишь? — знакомый хриплый голос заставил девушку вздрогнуть и быстро подойти к двери.
— Не входи, — прошептала она, прижимаясь к двери спиной.
За дверь раздался одобрительный смешок, Таня даже представила, как улыбку меняет лицо Освальда, в глубине карих глаз появляются весёлые огоньки.
— Больно надо, — ответил он. — Хотел сказать, что оставил в ванной чай с мятой и ромашкой, он хорошо успокаивает, — голос задумчиво замолчал, потом в нём появилось беспокойство, — у тебя же нет аллергии?
— Нет, спасибо, — волна облегчения затопила девушку.
— Тогда я пошёл, — за дверью послышались удаляющиеся шаги. — Но дверь всё же запри, мало ли.
Таня тут же последовала совету, повернув замок. Ещё немного подумала и отправилась в ванную комнату. На тумбе у раковины стояла огромная, не меньше литра, кружка с горячим чаем, чей аромат заполнил всю комнату.
Внезапно у Тани зачесалась шея, рука наткнулась на неприятную субстанцию, стягивающую кожу, девушка нахмурилась и поднесла руку к глазам, на пальцах оказалась кровь. Таня подошла к зеркалу и уставилась на шею, но ничего из-за крови разглядеть не удалось. Включив воду, осторожно протёрла шею и заметила крошечную ранку, вокруг которой наливался красноречивый синяк.
— Чёрт, — лицо обожгло стыдом.
Конечно, ничего ужасного в таком нет, скрыть такую отметку легко, да и не на всю жизнь она, но… Вот это самое но и не давало покоя. Они знакомы без году неделя, и такое притяжение. Было в этом что-то приятное и неприличное.
Таня умылась холодной водой, взяла чашку и вернулась в комнату. Дверь в ванную тоже имела замок с двух сторон, поэтому она заперла и её. Спать не хотелось, но стоило хотя бы попытаться.
Девушка села на кровать, прислонившись к изголовью, отпила чай, который оказался вполне приятным на вкус, но какого-то особого эффекта не оказывал.
Мысли возвращались к произошедшему, Таня почему-то сравнивала поцелуи Ивана с другими. Он был совершенно иной, не неуверенный школьный от друга Кольки, не отвратительно слюнявый от одногруппника на свидании, он был уверенный, горячий и какой-то собственнический. От этого осознания стало немного мерзко, с чего это кто-то считает её своей? Таня любила свободу и себя, все попытки молодых людей контролировать её больше необходимого в отношениях, пресекались ею на корню. Она быстро научилась отделять беспокойство и заботу от желания овладеть, запереть и приковать к ножке кровати, что сберегло её от неприятностей. Именно поэтому в душе было смятение: она чувствовала желание присвоить её, но, в то же время, заботу. То, как Иван ушёл, сохранил контроль, Тане было приятно, что ей дали время, что его заботит комфорт партнёрши.
Она сама не заметила, как выпила чай, упокоилась и решила не злиться. Вместо этого просто завернулась в одеяло и уснула.
Разбудил её яркий свет солнца, бьющего в окно. Лучи безнаказанно светили в лицо и лезли в глаза, освещая веки изнутри ярким красным цветом. Таня встала, потянулась и направилась принять душ. Утро начиналось прекрасно, пока не пришло время одеваться, чтобы, наконец, покинуть комнату. Косметику она с собой не взяла, поэтому замазать след на шее было нечем, но в сумке была рубашка, чей ворот прекрасно всё прикрывал, если сильно не наклоняться. Да, в рубашке могло стать жарко, но демонстрировать всем синяк на шее не хотелось.
На втором этаже было тихо, Таня выскользнула в коридор и решила, что зайдёт в туалет на первом этаже, заодно посмотрит на шею с другим освещением.
Недалеко от уборной она остановилась, услышав странные звуки, будто плакала какая-то женщина, одна из дверей была приоткрыта. Таня чертыхнулась, понимая, что опять становится свидетелем чего-то, чего не должна, но подумала, что у кого-то могут быть проблемы, ведь не станет кто-то просто так плакать. И дверь приоткрыта, значит, ничего секретного там нет. Таня продолжила мысленно спорить сама с собой, приближаясь к двери. Когда сквозь щель стало видно, что происходит в помещении, девушка замерла. Хотела уйти, отвести взгляд, но не могла даже взгляда отвести, хотя происходящее было явно не тем, на что было принято глазеть.