Он задумался, хитро улыбнулся и хорошо поставленным голосом продекламировал:
— Надо молить, чтобы ум был здравым в теле здоровом. Бодрого духа проси, что не знает страха пред смертью, что почитает за дар природы предел своей жизни, что в состояньи терпеть затрудненья какие угодно, – духа, что к гневу не склонен, страстей неразумных не знает, предпочитая отраду тяжких трудов Геркулеса чувству любви, и пирам, и роскоши Сарданапала. — Он широко улыбнулся, оценивая произведённый эффеект. — Часть одной из сатир Ювенала в переводе Петровского. Но не уверен, что тебе это важно. Мне всегда казалось, будто это не для красного словца, а руководство для медиумов. С освоения этого и начнём, пойдём в сад.
Таня послушно последовала на улицу, поражаясь тому, сколько необычных людей появилось вокруг.
В саду Леонид долго вёл Таню к ему одному известному месту, пока они не нашли старый неработающий фонтан. Неподалёку от него была покосившаяся деревянная беседка, но обе эти «достопримечательности» были Леонидом проигнорированы. Он просто сел на траву так, чтобы видеть оба объекта.
— Садись, сегодня тепло, не отморозишь ничего, — он улыбнулся, указывая на траву рядом. — Для здорового тела у нас есть бег и физкультура, а вот для духа лишь медитации и сессии с психотерапевтом. Да и у второго для нашей цели минусов больше.
— Почему? — Таня удобно уселась на траву и рассматривала беседку, точнее, то, что от неё осталось.
— Дорого, требует присутствия другого человека, долго, — быстро ответил он, но поднял палец в менторском жесте, — но иногда необходимо. Думаю, сейчас обойдёмся медитацией.
Леонид подробно объяснял, как правильно дышать, засекал время вдоха и выдоха. Сначала Таню это только раздражало, потом, когда стало получаться, она постепенно начала успокаиваться.
— Прекрасно, — похвалил Леонид. — А теперь просто сядь поудобнее, можешь даже прислониться к дереву, и дыши.
Таня так и сделала, чувствуя, как с каждым вдохом тревоги отходят на второй план, становятся мелкими и несерьёзными. Ветер шептал ей успокаивающие вещи, тихо шелестел в листве, в траве, трогал волосы и разносил запахи цветов. Бабочки яркими пятнами врывались в спокойную картину, яркими всполохами цвета.
— Просыпайся, — её легонько толкнули, — намедетировалась уже.
В голосе Леонида звучал смех. Таня же огляделась и ахнула: уже темнело, трава намокла от росы, а от земли начал подниматься туман.
— Почему вы меня не разбудили? — сердито спросила она, вставая. Удивительно, но ноги и руки не затекли, будто она не сидела на земле несколько часов.
— А ты и не спала, восстанавливала силы, — просто ответил он, провожая её к дому.
Глава 16. Спарринг
Горький обман, плод твоих фантазий Пропастью, но во полночный бред; Кто обещал дать тебе всё сразу, В час появления на свет?
(Кипелов — Дама Пик)
Оглянуться не успела не успела, как наступил август, а она всё торчала в этой проклятой усадьбе. Глупо отрицать, что время она проводила плодотворно: тренировки и лекции Леонида Максимовича позволили Тане смириться и свыкнуться с новой ролью. Ещё со школы, с изучения темы социальных ролей, её несколько напрягала излишняя многогранность существования: для каждой роли свои правила, своё поведение. И с каждым разом эта паутина ограничений и нужной информации становилась всё плотнее, всё туже стягивался кокон условностей. Казалось, закончи школу, вылети из-под родительского крыла — станешь свободной! А вместо этого социум лишь плотнее обматывает тебя, вяжет по рукам и ногам. С силой всё так же. Вот оно могущество, какая никакая власть, информация… Но и тут правила, ограничения, суровая расплата. Утешало лишь то, что через месяц занятий Леонид наконец, рассказал, что изначально запугал Таню, медиумы всё же восстанавливают часть силы. Дольше, чем другие волшебные существа, но и это стало казаться хорошей новостью.
— И запомни, — строгий голос наставника вообще не помогал успокоиться и погрузиться в медитацию, а ведь Леонид требовал от неё перехода в расслабленное состояние чуть ли не в любой ситуации, на случай, если случится экстренная ситуация, — никогда не используй алкоголь как средство расслабления и восстановления. Его действие обманчиво, как при холоде. Только сильнее устанешь и больше времени потратишь.
Они сидели в одной из комнат первого этажа. Тане было душно, хотелось открыть окно и впустить дождь и свежий ветер в помещение, но Яковлев стоял на своём: медиум должен переходить в состояние транса и в душных комнатах, и под шум телевизора. Девушка никак не могла представить себе ситуацию, когда бы ей понадобилось это состояние в метро или кинотеатре, даже истории Леонида из практики вообще не убеждали.