— Не смей, — делая ещё шаг назад то ли сказала, то ли прошипела, вытирая губы. — Ты… Ты чудовище!
Губы Ивана дрогнули, руки безвольно повисли вдоль тела, голова опустилась.
— Это правда, я чудовище, — тихо сказал он, отворачиваясь.
Рывком Таня открыла дверь и ураганным ветром пронеслась мимо застывших в коридоре парней.
— Вот и поговорили, — донесся до неё удивлённый голос Освальда.
Глава 18. Домой?
At the end of the world
Or the last thing I see
You are
Never coming home
Never coming home
Could I? Should I?
And all the things that you never ever told me
And all the smiles that are ever ever...
Ever...
(My Chemical Romance — The Ghost Of You)
— Зря ты так с ним, — тихо сказал Ос, паркуя мотоцикл у автовокзала. — Он, конечно, чудовище, но не настолько уж и чудовищное.
Сказано это было так, что Таня невольно заулыбалась.
— Больше тавтологии богу тавтологии! — только и сказала она, благодарно похлопав корпус мотоцикла, будто он был живым.
— Я бы и до дома тебя довёз, но сегодня смена в автосервисе, — Освальд сделал извиняющийся жест и улыбнулся.
— Ты итак много для меня сделал, спасибо, — Таня передала ему шлем, стараясь не касаться его пальцев. — Да и я привыкла, не первый раз.
Парень закатил глаза.
— Будто эта информация должна меня как-то успокоить, — проворчал он, кивая в сторону здания «Центрального» автовокзала. — Не опоздай на автобус.
— Спасибо, — она порывисто обняла его и поспешила к большому стеклянному зданию.
У входа обернулась и удивилась: Освальд был ещё на месте и задумчиво смотрел на здание вокзала. Таня помахала ему, убедилась, что он махнул в ответ, и скрылась в здании.
Ехать пришлось долго, но Тане повезло с попутчиками: никто не лез с бесполезными разговорами. Люди, уставшие от жары и сидения просто спали или задумчиво смотрели в окно, кто-то копался в телефоне, пара женщин вовсю вязала. А девушка смогла подумать и пришла к выводу, что Освальд прав, она слишком сурова к Ивану. Конечно, она не спросила его, как он дошёл до жизни такой, но парень не походил на того, кто гонялся бы за вечной жизнью. Тане показалось, что эта участь его лишь тяготила.
Мыслями она часто возвращалась к тому, что говорил на занятиях Леонид. Большую часть времени Тане хотелось спорить до посинения и ругаться, не может быть целой группы настолько одиноких людей. Да она и домой решила поехать не потому, что совесть заела, она же обещала отцу приехать, а потому что захотелось поспорить, доказать себе, что она не одинока. В её доме есть семья, школьные друзья, собаки, так много живых существ, как можно быть одиноким? С каждым часом, проведённым в наполненном автобусе, уверенность девушки уменьшалась. Вот же, целый автобус людей, а она в нём одна.
Задумавшись, она уставилась в окно, провожая взглядам деревья и дорожные знаки, как в голове появилась тревожная мысль, что есть люди, есть место, где она не одна, именно его, а не место назначения, хотелось сейчас назвать домом. Но это место уже далеко и с каждой секундой становится дальше.
В нижнем Новгороде пересела на другой автобус, который повёз её и попутчиков в область по неровным просёлочным дорогам. Мысленно девушка радовалась, что у неё нет камней в почках, иначе от тряски они бы решили выйти наружу. Пару раз автобус чуть не остался в поле, в огроменных лужах, в которые превратилась колея под действием тяжёлых грузовиков. Некоторые пассажиры были по уши в грязи, потому что помогали выталкивать транспорт, но никто не обращал внимания на такие мелочи, путь продолжался, остановки в небольших городках и посёлках проходили по плану.
Свою остановку Таня чуть не пропустила, засмотревшись на гонку капель воды по оконному стеклу. Капли появились после после очередного попадания колёс в западню. Краем глаза девушка опознала родную центральную площадь посёлка и успела выскочить из автобуса, даже рюкзак с вещами умудрилась не забыть.
На негнущихся ногах отошла за остановку и принялась разминаться. Таня ненавидела долгие поездки в автобусе, когда от неудобного сиденья затекает всё, даже плечи, но ехать на электричке не стала — хотелось побыть одной, чтобы без знакомых лиц. Подумалось, что сейчас в усадьбе ужинали, Освальд позвал бы её на вечернюю пробежку, после которой она бы медитировала, а компанию, как обычно, ей бы составил Марк. Он присоединялся к ней последние недели две и дополнял занятия с Леонидом рассказами о других волшебных существах и их методах контроля. Таня вспомнила и про Ивана, с которым не получалось нормально поговорить. Трудно было признаться, но она вела себя с ним ужасно: срывалась, язвила; будто школьница, которой впервые мальчик понравился. Да и сам Ваня был не лучше: замкнулся, бросал нечитаемые взгляды, срывался на всех вокруг. Таня не удивилась бы, если б он начал драться со всеми, а её дёргать за косички…