— А ты? — щёлкнул выключатель, комнату осветил тусклый свет скромной люстры с одним плафоном.
— Я учусь, — сделала извиняющийся жест девушка и села за стол.
Она осмотрела комнату, оценила свежую побелку на печи и чистые окна, вдохнула запах дома. Но что-то было в этом таком родном запахе чужое, будто бы сыростью несло. Она осмотрела стол, стулья, газовую плиту, окна, буфет, но всё было нормальным. Да и следов плесени нет, по полу тянет холодом, значит. продухи открыты, неоткуда сырости взяться.
— А я, может, влюблён, — он отодвинул стул и сел рядом.
— Уж не в дядю ли Витю, — Тане стало неловко.
— Я серьёзно, — лицо одноклассника вмиг стало спокойным и уверенным. — Ты тогда так и не ответила.
Он взял её руку и сжал ладонь. Если бы он так сделал года три назад, да, наверное, и месяца три назад, по телу пронёсся бы жар, зажигая щёки алым огнём, заставляя сердце биться чаще, а мысли путаться, но сейчас это прикосновение не вызывало ничего, кроме раздражения.
— Мне казалось, мы всё обсудили ещё тогда, — она постаралась выдернуть руку из плотного захвата, но куда уж ей, за год пальцы отвыкли от сложной и тяжёлой работы, а у Коли и такого перерыва в работе не было.
— Мы не обсуждали ничего, — он был всё так же серьёзен. — Просто решили, что ты не будешь ждать, а я надеяться. Но сейчас я здесь, нет нужды расставаться, испытывать чувства расстоянием, писать письма.
В ответ она молча смотрела на пол. Любила ли она его? Да, когда-то, конечно. Так, как могут любить подростки: первый поцелуй, первые ночные прогулки, первая близость… Но сейчас Коля ощущался чужим малознакомым мужиком.
— Таня, не мучай меня молчанием.
— Что ж, — начала она, пытаясь подобрать слова. — Знаешь, когда я решила не ждать?
Она подняла глаза и встретилась взглядом с когда-то любимыми карими глазами. Взгляд парня выражал непонимание.
— Когда пришла на наше место, а ты с Валькой трахаешься, — Коля так удивился, что Таня смогла вырвать свою руку, встать и отойти, предусмотрительно подвинув стул перед собой.
— Но… Как… Когда?
— Тебе даже не стыдно? — зло выдала. — За день до проводов. И я даже узнала, что она не одна такая у тебя была, утешительница, — девушке захотелось взять стул и отходить им по голове одноклассника. — Хорошо, не заразил никого ничем, кобель бесстыжий.
Таня удивлялась самой себе, никогда так не говорила, а тут вспомнила этот кошмарный день и понеслась.
— И ничего не сказала, — невидящим взглядом Коля уставился в пол, запустил пальцы в волосы.
— А что бы это изменило? Ты бы сказал, сто это был не ты? Твою голую задницу пересадили кому-то другому, а сам ты в этот момент вещи собирал что ли?
Неожиданно Коля пришёл в себя, встал и пошёл вон из дома, периодически оглядываясь. Таня прикрыла глаза и провела ладонью по лицу. Ей ещё предстояло с отцом поговорить, не стоило давать волю эмоциям, пусть Коля и заслуживал пару десятков ударов стулом.
***
Утро она встретила в своей комнате на чердаке, точнее, на мансарде, часть которой всё равно занимал чердак, откуда пахло висящими там косичками лука и пучками чеснока, сеном и немного пылью. Но противных запах сырости прокрался и в её уютную комнату. Девушка поморщилась, встала и открыла окно, впуская влажный от росы рассветный воздух. Холодный ветер пробрался под футболку, кожа покрылась мурашками, но она не замёрзла, только улыбнулась ветру, который пробудил воспоминания о редких прикосновениях мёртвых и холодных, но таких живых рук.
За столом уже сидел отец и пил чай из большой металлической кружки. Таня даже замерла, настолько обычной была эта картина, виденная каждое утро с самого раннего детства. Уставший мужчина с неизменным загаром водителя (левая сторона лица и рука гораздо темнее остального тела), гладко выбритое лицо и голова, только тёмные кустистые брови позволяли определить цвет его волос. Загорелое лицо со светлыми кругами у глаз и неизменными морщинками в их уголках. И печать усталости на лице.
— Как Зорька?
Он оторвался от кружки и повернулся к дочери. Морщины на лбу разгладились, а вот в уголках глаз наоборот появились от озарившей лицо улыбки.
— Хорошо, отелилась. С ней Светка всю ночь провозилась. — кивком указал на стул. — Садись. Чем богаты, тем и рады.
Отец ни о чём особо не спрашивал, позволяя рассказать лишь то, что Таня сама считает нужным. Большую часть времени она молча ела овсянку и потягивала крепкий несладкий чай, а затем почему-то рассказала про Кольку. Отец нахмурился и головой покачал.
— Прости, зоря я тебя гружу.
— Не в этом дело, — он недовольно махнул рукой. — Он же на Вальке женится осенью.