— Ваня, — зашептала она, падая перед ним на колени.
Иван приоткрыл помутневшие от боли глаза, мазнул по ней невидящим взглядом и снова зажмурился. Она взяла его лицо в свои руки, большим пальцем мазнула по щеке и губам. Неожиданно парень замер, его ноздри затрепетали, будто он принюхивался, глаза распахнулись и уставились в лицо девушки. Таня застыла, не в силах отвести взгляда от жутких васильковых глаз. В которых, казалось, не было больше зрачка. Страшная холодная и совсем чужая синева плескалась в них, бушевала и жаждала. Девушка почувствовала себя как бандерлоги, которых гипнотизировал Каа: надо было бежать, попытаться спастись, но она не могла.
Губы вампира растянулись в жутковатой улыбке, из-под верхней губы показались кончики белоснежных клыков, удивительно горячий кончик кончик языка коснулся раны на пальце. Парень прикрыл глаза, продолжая странно дышать. Гипноз спал, Таня хотела было одёрнуть руки, но смогла убрать лишь одну, правую будто сковали ледяными наручниками. Иван медленно отвёл руку девушки от лица, так же медленно прошёлся языком по пальцу и отпустил. Его тело содрогнулось, будто он боролся с самим собой, клыки исчезли, руки бессильно повисли вдоль тела.
Теперь Таня рассмотрела рану, которая уже затянулась, но выглядело это странно: вместо шрама или кожи дыра в теле затянулась чем-то тонким, полупрозрачным, казалось, будто это пергамент, а не кожа, и рана может открыться в любой момент.
— Спасибо, — Иван уже выглядел нормально, зрачки вернулись, лицо приобрело вполне себе человеческое выражение.
Парень запрокинул голову, чтобы струи воды попадали на его лицо, смывая следы чужой крови. Только сейчас Таня поняла, что он голый. Она пробубнила нечто невнятное и поспешила к костру. Вода была прохладной, и девушке казалось, что она шипит и испаряется, попадая на пунцовые от смущения щёки.
Иван оказался у костра раньше неё. Она вздрогнула и машинально обернулась, страшась увидеть бледную фигуру в водопаде.
— Раздевайся, — бросил он, не глядя на неё.
— Что?
— Надо подсушить твои вещи, — он уже развернул плед. — Я не буду смотреть.
Таня помялась, но всё же разделась, надела сухие носки и позволила завернуть себя в плед. Иван уже успел соорудить из палок сушку для одежды и разложил над костром Танины вещи.
— Странно, — протянула она, усаживаясь у костра. — А где все комары?
— В прогулках с вампиром есть свои плюсы, — усмехнулся Иван, не отводя взгляда от огня.
Таня в ответ только головой покачала, но ничего не ответила.
— Твоему отцу я позвонил, — нарушил тишину вампир. — Пообещал, что ночевать ты точно будешь дома. Так что больше не прыгай в водопады и прочие водоёмы.
Девушка кивнула и смутилась: ей и в голову не пришло предупредить отца, он и не вспомнила о нём, когда проснулась.
— Это нормально, — будто прочитал е мысли Иван. — Леонид немного рассказывал мне о медиумах. Думаю, твой отец тоже не вспомнил бы о тебе, — он аккуратно пошевелил палки в костре.
Силуэт вампира белел на фоне деревьев в сгущающихся сумерках, отсветы костра выделяли его делали ярче, приковывали к нему внимание Тани. Она смотрела на костёр, но взгляд всё возвращался к парню, хотелось запомнить каждую черту. Она вновь и вновь натыкалась взглядом на рану в боку, которая и не думала бледнеть.
Иван осмотрелся, будто что-то искал, сделал страдальческое лицо и полез в корзинку, откуда вытащил мешочек, внутри которого оказались табакерка и папиросная бумага. Парень скрутил папиросу и задумался, сунул её за ухо и скрутил вторую, которую тут же прикурил от горящей палки. Он прислонился к стволу дерева, откинул голову и выпустил дым вверх. Лицо его всё ещё было напряжено, зубы сжаты, брови нахмурены, рука неосознанно держалась ближе к краснеющему пятну в боку. Он зажал самокрутку в зубах и закинул руки за голову, будто хотел заставить себя не трогать рану.
Неожиданная догадка пронзила Тане голову, она даже обдумать ничего не успела, как уже стояла возле Ивана, аккуратно забирая у него папиросу. Парень открыл глаза и посмотрел на неё таким замутнённым странным взглядом, что она поплотнее закуталась в плед.
— Вот, — протянула она руку так, чтобы запястье оказалось аккурат около его рта.
— Что? — просипел он, жадно рассматривая синие дорожки на запястье девушки.
— Кровь, — упрямо сказала Таня. — Тебе нужно, я переживу небольшую кровопотерю.
Иван громко сглотнул, дёрнулся к руке, но замер, обхватив себя руками. Пальцы напряжённо сжимались на плечах, губы превратились в еле различимую полоску, а глаза… Глаза стали такими же жуткими и бурлящими, как на водопаде.