Таня молча всплеснула руками и принялась ходить по комнате. Через некоторое время она села на противоположную от Ивана сторону, повернувшись к нему спиной, демонстрируя обиду.
— Я не понимаю, — она обхватила голову руками, будто это могло помочь. — Если ты попросил моей руки, то зачем все эти разговоры про Освальда. Это проверка такая ненормальная?
За спиной послышался странный звук, то ли раздражённый вздох, то ли смешок.
— Я же объяснял, — голос Ивана звучал устало.
— Это ничего не объясняет, — она резко повернулась и с удивлением обнаружила, что парень сидел на кровати по-турецки спиной к ней, причём чуть ли не вплотную, а она даже не заметила его движения.
— Вот об этом я и говорил, — теперь его голос звучал грустно. — Ты даже не осознаёшь, насколько боишься. И не только из-за дара, вся твоя человеческая сущность, жажда жить, молодость – в ужасе. И это нормально.
В комнате воцарилась тишина. Иван нарочито медленно повернулся, но тишина, которая сопровождала все его движения, оглушала. Он словно не касался ткани. Миг — вампир уже стоит на полу, на лице появилось страдальческое выражение.
— Я не хочу видеть ужас в твоих глазах, ощущать твой страх, —он покачал головой. — Поверь, я видел достаточно для того, чтобы возненавидеть эту эмоцию.
Cознание девушки наполнил ужас, но был он какой-то странный, будто навязанный.
— Прекрати, — сказала она, ни к кому не обращаясь, и помотала головой, страх отступил, сердце успокоилось.
Таня помотала головой, отгоняя остатки наваждения, потёрла глаза. Когда она открыла рот, чтобы продолжить разговор, Ивана в комнате не было. Она сбежала на первый этаж, в тёмном доме царила тишина. Она бросила взгляд в окно: у калитки краснел огонёк папиросы.
***
Встала Таня поздно. Лениво потянулась, спустилась вниз. На кухонном столе лежала записка. Отец писал, что не стал её будить, а пошёл в гараж с Иваном. Девушка бросила взгляд на часы и взмахнула руками: время близилось к обеду, а она вчера не удосужилась собрать папе обед.
У гаражей Таню охватило чувство дежавю: снова трактор, домкрат, отец и ноги в чёрных штанах из-под машины. Она споткнулась и чуть не упала, сердце забилось, предчувствуя очередной безрезультатный разговор.
— Проснулась! — поприветствовал её отец. — Эх, уедешь ты, кто ж мне обеды такие носить будет.
— Привет, папа, — губы сами растянулись в улыбке.
Всё же Леонид ошибался: рядом с отцом Таня не чувствовала себя совсем чужой, мёртвой и пустой. Да, он не был идеальным родителем, забывал, сколько ей лет, но он точно любил свою дочь, заботился о ней, как мог. И Таня это чувствовала. Она знала, что отец давно встречался с какой-то женщиной, но не стал приводить в дом мачеху, боялся, что превратится в отца из «Морозко» или «Золушки».
Таня не стала дожидаться, пока Иван вылезет и принялась расставлять еду.
— Так и не договорились? — понимающе хмыкнул отец, Таня кивнула, а он покачал головой. — Ну, беги, вижу, торопишься.
Девушка порывисто обняла отца и поспешила уйти, чтобы не встречаться с парнем, но далеко от гаражей отходить не стала. Тело её матери тогда нашли где-то здесь, она должна хотя бы попытаться понять, что произошло. И связано ли это с тем нападением у общежития.
Глава 23. Вспышка
It's time to forget about the past
To wash away what happened last
Hide behind an empty face
That has too much to say
'Cause this is just a game
(30 Seconds to Mars — A Beautiful Lie)
Она уже несколько раз обошла весь небольшой гараж, стоянку сельхоз техники, даже подходила к местной столовой, но ничего, тишина, будто она и не медиум вовсе. Девушка уже третий раз проходила за мастерской, где работал отец, но ничего, кроме травы не видела. В отчаянии она села и прислонилась к стене, устремив взгляд к нему, где ярко сияло солнце.
До её слуха донёсся звук мотора, невидящим взглядом она следила за грузовиком, приближающемся к гаражам. Её разум захватила апатия. «Холодно и пусто,» — так говорил ей Иван. И сейчас ей показалось, что она его понимает. Если вампиры ощущают что-то похожее на её нынешнее состояние… Она никому бы не пожелала этого. Девушке показалось, будто она рябина, покрывшаяся льдом после дождя в конце октября. Все желания отступили, мысли не хотели оформляться во что-то нормальное. Холодно, пусто, одиноко, нет никакой надежды это исправить.
Таня не обратила внимания на шорох шагов, на долетевший до ноздрей запах пота и сухой травы, она смотрела сквозь присевшего перед ней человека, пока он не потянул её на себя, отрывая от стены.
— Таня, Танечка, — голос Кольки звучал обеспокоено. — Что с тобой? Ты пьяна?
Он притянул её к себе. Таня безвольной куклой упала в его тёплые объятья. Постепенно способность думать и шевелиться стали к ней возвращаться, Колька будто отогревал её своими прикосновениями.