— Совсем ледяная, — шершавые от мозолей ладони принялись растирать ей руки. — Детка, что ж ты сделала с собой…
— Ничего, — язык еле ворочался, тело почти не слушалось.
— Оно и видно, — уже спокойнее хмыкнул Коля, продолжая растирать её руки. — Синяя, как утопленница.
Пальцы рук больно покалывало, будто она отморозила их, когда играла в снежки. Тело начала бить мелкая дрожь, зубы застучали.
— Да как тебя так угораздило, девочка моя, — он не сдержался и поцеловал её в лоб.
Почему-то от этого поцелуя её будто током ударили. Весь организм воспротивился этому, взбунтовался, в груди разбушевалось море. Она резко встала, покачнулась, но не упала.
— Тань, ты чего? — Коля растерянно встал напротив.
— Ничего.
Глаза парня расширились. Таня увидела в них своё отражение и отшатнулась. Она будто светилась изнутри мертвенным зелёным огнём.
— Ведьма, — прошептал Коля и попятился. — Так и знал, что приворожила меня!
На его лице испуг боролся со злостью и гневом.
— Освободи меня, ведьма, — попросил он.
Таня снова взглянула в его глаза и ей показалось, что произошёл взрыв, чьим эпицентром оказалась она. Двери ближайшего здания распахнулись, из них послышался хор голосов. Шум приближался, гвалт становился громче, а потом она увидела их. Множество полупрозрачных силуэтов закружило в воздухе. Кто-то падал на колени и умолял, кто-то просил, кто-то проклинал.
Краем глаза она увидела дядю Витю, который уставился на это всё выпученными глазами. Из его руки выпала недопитая бутылка и покатилась, расплескивая содержимое. Он упал на колени и принялся креститься.
Коля непонимающе смотрел то на Таню, то на непонятно откуда тут взявшегося дядю Витю. Девушка поняла, что он-то духов не видел.
Мимо пробежали две полупрозрачные маленькие девочки. Одна из них уронила игрушку, обернулась, но вторая потащила её в сторону. Таня почувствовала непреодолимое желание поднять плюшевого бегемота и вернуть ребёнку.
Из распахнутых дверей выбежала растрёпанная женщина в платье в горошек. Её черты показались Тане смутно знакомыми. В призрачных глазах плескалось беспокойство, если не сказать паника.
В груди девушки вдруг завозилась холодной змеёй сила медиума, она молила, чтобы её выпустили, билась об ребра, сжимала сердце, требуя выхода. Пальцы снова похолодели, лёгкие горели огнём, а взгляд будто приклеился к прозрачному плюшевому бегемоту. Весь мир сузился до этой игрушки и змеи в груди. Таня присела на корточки и протянула руку…
— Нет!
Женщина в платье в горошек, будто удар молнии, возникла перед Таней и оттолкнула её руку. Девушка от неожиданности села на землю и с ужасом и восхищением уставилась на женщину.
Призрак горел зелёным огнём и излучал небывалую силу. Волосы незнакомки будто наэлектризовались и засветились, глаза почернели, черты лица заострились. Она подошла к стене, где недавно в оцепенении сидела Таня, присела и начала торопливо водить по ней, будто что-то писала. Когда она закончила, раздался страшный гул, от которого Коля, до сих пор стоявший рядом, рухнул на колени, зажимая уши. Призраков с бешенной скоростью затягивало обратно, будто кто-то всасывал напиток через трубочку. За последним силуэтом ворота с грохотом захлопнулись.
Таня обернулась к стене: полупрозрачная женщина обессилев прислонилась к стене. Она смотрела на Таню с ласковой улыбкой, но вскоре мышцы её лица расслабились, глаза остекленели и видение растворилось.
— Ксения! — услышала Таня вскрик дяди, а после её сознание погрузилось во тьму.
Глава 24. Холодно и пусто
Round and round and round and round we go,
Where we're gonna stop nobody knows.
Something's wrong, I feel it in my soul,
Round and round and round and round we go. (3 Doors Down — Round and Round)
Таня открыла глаза и уставилась в потолок. В окно мансарды ярко светило солнце. Девушка потянулась и подумала, что нельзя перед сном затевать серьёзные разговоры, от них потом снится ерунда всякая.
Она села на кровати и замерла, заворожено глядя на Ивана, сидевшего посреди комнаты с закрытыми глазами. Солнечные лучи запутались в его волосах, от чего те будто искрились, бледная кожа была золотистой от света. Таня подумала, что ему пошли бы веснушки на таком серьёзном мальчишеском лице, украшенном мечтательной улыбкой.
Иван был в наушниках. Сначала Тане показалось, что он исполняет странный танец, потом до неё дошло, что он репетирует. Руки, сжимающие барабанные палочки, порхали по воображаемым барабанам, ударяли по тарелкам, после чего пальцы ловко останавливали их. Нога периодически нажимала на педаль большого барабана. Тане даже показалось, что она слышит это соло, будто оно отражается от стен, от солнечных лучей, которые сопровождают мелодию тихим звоном.