Девушка потянулась к телефону, чтобы узнать, который час, но наткнулась на сообщение от Коли: «Могла бы сказать, что у тебя жених». Она пару раз перечитала написанное, покачала головой и отложила телефон, намереваясь снова полюбоваться вампиром, но тот уже снял наушники и повернулся к ней. Улыбка осталась, но глаза были полны беспокойства.
— Как спалось? — будничным тоном спросил он.
— Снилась какая-то чушь, — Таня скинула плед и с удивлением уставилась на себя: она была в пыли, да и спала в уличной одежде.
— Не стал портить улики для Леонида, — ответил он на вопросительный взгляд. — Они с Марком уже были здесь, теперь изучают место происшествия.
Таня растерянно потёрла лоб и беспомощно посмотрела на парня.
— Произошёл мощный выброс силы, парни сейчас разбираются, — он пожал плечами. — Я понимаю в этом не больше тебя. Но скоро сюда притащится Орден, а до их прибытия я бы хотел увезти тебя домой.
Он кивнул в сторону ванной и снова надел наушники, прикрыв глаза. Таня осмотрела комнату и заметила, что сумки уже собраны, он ждал только её пробуждения. Со вздохом она поднялась и направилась в душ.
Уже просушивая волосы полотенцем, Таня задумчиво посмотрела в зеркало, но не обнаружила там никаких замогильных огней. Обычная Таня, такая же, как и всегда. Ни просвечивающего скелета, ни демонически горящих глаз, ни наэлектрилизованных волос… И та призрачная женщина, кто она? Неужели это её мать?
— Быстро ты, — довольно кивнул Иван, когда она вернулась в чистой одежде.
— Про какой Орден ты говорил?
— Это тебе лучше узнать у Марка, когда будем дома, — Иван нервно дёрнул головой. — Его брат в нём состоит.
— И всё же?
— Не успокоишься? — Иван уже встал, но, заметив, что Таня и не думает идти за ним, остановился. — Что-то вроде организации, которая следит за нечистью.
Таня ненадолго задумалась, что-то не клеилось.
— А Леонид?
— Леонид – представитель насильственного аппарата власти, — менторским тоном ответил Иван. — Орден существует дольше, не подчиняется ни одному государству и ведёт свою деятельность несколько иными способами.
Почему-то последние слова заставили пробежать по телу мурашки. Возможно, дело было в интонации, с которой их произнёс Иван, но стало понятно, что хорошего от Ордена ждать не стоит.
— Давай поторопимся.
Иван подхватил сумку, вручил Тане шлем и рюкзак.
— А папа?
— Я с ним поговорил, когда ты спала.
Они спешно спускались по лестнице, но у выхода из дома Иван резко затормозил. Так резко, что Таня врезалась в него носом.
— Добрый день, — послышался хорошо поставленный низкий голос, от звучания которого волоски на коже поднимались, будто по ним провели шерстяным свитером.
— Не успели, — прошептал Иван.
Таня в ужасе застыла, видя, как напряглась спина Ивана.
— И я рад тебя видеть, — сказал обладатель голоса. — Нет смысла никого прятать. Я не караю, и ты это прекрасно знаешь.
Повисла пауза, воздух будто бы превратился в кисель. Напряжение вокруг лишь возрастало, вскоре Таня поняла, что не может нормально вздохнуть, но было ли это магией или нервное, она не поняла, поэтому сделала единственное, что могла — сделала шаг из-за спины вампира.
— Здравствуй, Михаил, — как-то обречённо поздоровался Иван.
У раскрытой калитки стоял высокий мужчина, чем-то он напоминал Марка, но был выше, более плотно сложён. Черты лица были тонкими, широкие скулы, бледная кожа лица контрастировала с короткими волосами цвета воронова крыла. Но приковывали взгляд не волосы, и даже не какая-то колдовская притягательность мужчины, а тёмно-синие омуты глаз, будто светящиеся изнутри потаённой мощью. Тане показалось, что он видит её насквозь.
— Не представишь? — он обращался к Ивану, но не сводил изучающего взгляда с Тани.
— А есть выбор? — усмехнулся Иван, сжимая руку девушки, будто обозначая, что она с ним.
Таня с трудом оторвала взгляд от глаз Михаила и осмотрела его целиком. Слегка запылившиеся чёрные ботинки, явно из кожи, того же цвета идеально поглаженные брюки. Чёрная рубашка с воротником-стойкой, на котором виднелся белый прямоугольник. Таня подумала, что мужчина напоминает католического священника, какими их показывают в кино. Длинные рукава рубашки закатаны, открывая сильные загорелые руки, покрытие тёмными волосами, которые не могли скрыть несколько широких шрамов. Никаких украшений мужчина не носил, даже пряжка ремня была самой обычной.