— О, к Григорию Санычу унук приехал! — всплеснула руками одна из старушек. — Да не один, а с невестой!
Старушки радостно зашушукались, сочиняя новые сплетни, а Тане почему-то стало страшно. Страшнее стало только когда Григорий повернулся: улыбка медленно сползла с его лица, он напряжённо уставился на Таню, а потом перевёл полный гнева взгляд на Ивана.
— Ну, здравствуй, внучек, — обманчиво спокойным голосом поздоровался он.
— Привет, деда, — Иван улыбался вовсю. И сразу даже не скажешь, что вампир.
Поставил пакеты и порывисто обнял своего «деда», тот на объятия ответил более сдержанно.
— Вот, невесту привёл знакомиться, — громко, чтобы любопытные соседки услышали, сказал Иван.
— Как звать невесту-то? — не отрывая от Тани напряжённого взгляда старик подошёл к ней.
— Татьяна, — почти прошептала она и пожала протянутую руку.
Мужчина вздрогнул и, кажется, стал менее напряжённым.
— Что ж ты, Гришка, деуку напугал! — запричитала та же старушка.
— Цыц, Тимофевна, — беззлобно бросил за спину «дед». — Как же она с Ванькой жить будет, коли меня боится?
Старушки снова возмущённо зашушукались, а Григорий Саныч развернулся и прихрамывая направился к подъезду. Только сейчас девушка заметила, что он опирается на трость при ходьбе.
Молча вошли в подъезд, прошли до третьего этажа. Дверь в квартиру старик открыл так же молча, даже не оглянулся. Таня покорно зашла за Иваном и прикрыла входную дверь, замок тихонько щёлкнул, запирая квартиру. И только тут старик обернулся, напряжение из взгляда ушло, сменившись каким-то облегчением.
— Ленка, накрывай на стол! — прокричал он в глубину квартиры. — Гости у нас.
— Ванечка приехал? — раздалось с кухни.
— И невесту знакомиться привёл.
Со стороны кухни раздался звон, будто кто-то уронил стопку тарелок. Часть осколков даже в коридор вылетела.
— Дура ты, Ленка, — беззлобно сплюнул старик, доставая из-за кухонной двери веник и совок. — Чего застыли, разувайтесь пока.
Пока убрали все осколки, пока передали продукты, на столе появились чай, нарезки, тарелки и вилки.
— Что ж вы стоите, — суетилась невысокая старушка, легонько подталкивая Таню к стулу.
Когда все сели, пожилая женщина вскакивала, то и дело что-то выставляла на стол, что-то убирала, подливала мужу чай.
Теперь Таня смогла рассмотреть «деда». Высокий, крепкий мужчина. Ему должно быть уже за сотню лет, но по виду он был бодр и весел, с натяжкой Таня могла бы дать ему лет семьдесят, только из-за седины. Заметив Танин взгляд, он ухмыльнулся в усы, а девушка смутилась, заметив, что глаза у него такие же васильковые.
— Ленка, — строго сказал Григорий Саныч, — сядь уже.
Женщина послушна села, опустив взгляд. Сначала Тан подумала, что брат Ивана — типичный домашний тиран, но что-то не сходилось. Григорий Саныч при внешней грубости, смотрел на жену ласково; сам постелил ей салфетку на колени, сам отрезал кусок пирога и налил чай. Только после этого женщина подняла на него взгляд, в котором была благодарность.
Иван же сидел рядом и улыбка его светилась, как медаль на солнце, будто он видит самое лучшее, что можно увидеть в жизни. Он даже сжал Танину руку под столом, будто хотел обратить её внимание на то, как супруги сидят за столом.
— Лен, это Татьяна, — слегка передразнивая Таню провозгласил Григорий. — Невеста нашего унука Ивана.
Тут уже не выдержала Таня и засмеялась. И смех этот разрушил напряжение, царившее за столом.
— Она знает, — ответил Иван.
И тут уже расслабились все. Беседа потекла непринуждённо и спокойно, пока не свернула к теме войны.
— А как вы познакомились? — спросила Таня.
— В одном селе жили, — Григорий снова подлил жене чаю. — Ленка с Ваней в одном классе училась, он её замуж звал, да тут война приключилась…
Григорий мрачно замолчал, Елена снова опустила глаза и вцепилась в руку мужа, будто мысленно передавала сообщения.
— А потом она понесла, — собравшись с духом продолжил Григорий.
— Гриша, — прошептала Лена, поднимая глаза, в которых заблестели слёзы.
— Да успокойся ты, — сердито буркнул Григорий, а Иван замер. — Чего огороды городить. Женился я на Ленке, чтобы от позора спасти. Вдруг, дура какая решит, что ребёнок от немца прижит.
Иван напрягся, переводя взгляд с брата на его жену и обратно, будто эту информацию он слышит впервые.
— А ведь могли решить, Ленка моя с такими волосами тогда была… Не волос – золото, — полный нежности взгляд на жену. — И этот дурень, — кивнул на брата, — белобрысый. А тут ещё и похоронка на Ваньку пришла.