Пусть Таня и училась на филфаке, но понять, что за странный акцент у незнакомца, она не смогла. Какие-то звуки он проговаривал излишне твёрдо и чётко, какие-то «съедал».
— Хочу, — ей резко стало скучно, поэтому приняла приглашение.
Мужчина представился Германом.
«Линии тел неразгаданных тайн, линии судеб в чужих номерах, масти пасьянса, разложенных карт смешались и молчат», — зазвучал из колонок мужской голос.
Каким-то образом Герман и Таня оказались в самом центре танцпола, а вокруг образовалась небольшая «зона отчуждения». Почему в голове возникло именно это словосочетание, Таня понять не смогла.
«У гитары черный гриф, нарисованные розы. Белый стих о скучной прозе, ты играй, играй, играй…»
Герман умело вёл в танце и пристально смотрел в лицо девушки, а она не могла отвести взгляд, как бы ни старалась.
«И так одиноко молчит тишина, так одиноко в доме твоем…»
Казалось, будто слова песни изменяют что-то в душе девушки. Она поёжилась, будто взгляд холодных серых глаз высосал из неё всё тепло.
«Ты здесь теперь чужая, одна в незнакомой стае, где вместо тебя другая…»
Они закружились в быстром танце, Тане показалось, что сердце её бьётся в так музыке. Она скользила взглядом по лицу Германа: светлые волосы, которые не затронула седина, длинный прямой нос, тонкие губы, чётко очерченная линия подбородка и скул. Почему-то в голове возникли образы типичных арийцев с агитплакатов времён Великой Отчественной. Тане стало как-то жутко, а Герман слегка улыбнулся, будто знал, о чём она подумала.
«Время таится на черном углу, стрелки несутся с дыханием в такт. Это свобода, а. может быть, боль рвется из груди. Можно любить, не зная кого, можно искать, не зная пути, но, если хватит пары шагов, то стоит ли идти?»
Движения мужчины были чёткими, слишком чёткими и выверенными, спина прямая, осанка что-то напоминала… В животе похолодело, Таня поняла, что ей напомнила осанка, Герман же явно военный.
— Вы военный? — почему-то тихо спросила она.
— Тафно пыль, — он усмехнулся и наконец отвёл взгляд.
С Тани спало оцепенение, теперь и она могла смотреть по сторонам. Взгляд снова скользнул по сцене и остановился на барабанщике, который лениво, хоть девушка и поняла, что это показная лень, отбивал ритм. Барабанщик был молод, наверное, старше самой Тани года на два, не больше. Он сидел без футболки, шальные лучи светомузыки окрашивали кожу в различные цвета, капельки пота поблёскивали, будто парень обсыпан блёстками или пайетками. Он не был качком, но руки явно были сильные, Таня подумала, что для барабанщика это нормально, им приходится часами размахивать этими самыми руками. Взгляд скользнул выше, от неожиданности она чуть не споткнулась, но Герман вовремя её поддержал. Лицо, те же васильковые глаза, она могла поклясться, что глаза были именно такими. Изменилась лишь причёска: светлые волосы были коротко стрижены, но она не могла ошибиться, это был тот загадочный незнакомец. Как же он представился?..
Музыка закончилась и парень скользнул глазами по толпе, его взгляд встретился с Таниным. Девушку, будто в прорубь окунули, он узнал её, но не обрадовался.
Глава 3. В темноте
Ты вышел из голода, из вечного холода, Из горной, железной тьмы, из древней тюрьмы.
(Мельница — Волкодав)
«А я и, правда, чужая», — подумала Таня, скользя взглядом по залу. Вот Сэм и Стася танцуют, ладонь парня по-свойски лежит на талии подруги, чуть поодаль Алиса с Андреем, держатся на расстоянии друг от друга, но не отстранённо, так, будто уважают личное пространство партнёра. И Таня одна.
— Фам пл`ьохо? — раздалось совсем рядом.
Татьяна вздрогнула, она и забыла, что не одна. Мужчина всё ещё осторожно приобнимал её и поддерживал руку, но с танцпола они уже сошли. Девушку окутало его запахом: плотный древесный запах дорогого мужского парфюма с нотками кожи. Когда Герман говорил, изо рта вырывался запах крепкого табака с тонкой ноткой ванили, последнее почему-то удивило девушку.
— Нет, нет, что вы, — она попыталась улыбнуться, но, судя по выражению собеседника, получилась не очень. — Я просто, кажется, устала.
К счастью, Герман не стал ни о чём спрашивать, понимающе кивнул и проводил её к столику. Проследив, что девушка села, старомодно поклонился и ушёл.
Таня грустно посмотрела на свой пустой стакан. Словно, чувствуя её мысли, столику подошла официантка, приняла заказ, и почти мгновенно, так показалось самой Тане, принесла очередной заказанный коктейль. Взгляд то и дело возвращался к барабанщику: сомнений быть не могло, это он. От непонятной тоски заныло в сердце, чувство усилилось, когда, отыграв последнюю композицию, группа на разогреве поблагодарила публику, а Таня встретилась взглядом с тем, кто приковал её внимание. Его взгляд был тяжёлым, почему-то захотелось спрятаться, девушка инстинктивно выставила перед собой стакан. Зрительный контакт разорвался, когда рядом с Таней на диванчик чуть не упала разгорячённая танцем Стася.