— Контроль на дальних расстояниях — слишком энергозатратен. Не советую.
Последнее он произнёс с таким видом, будто говорил о новых блюдах в меню любимого ресторана. Посмотрел на стол и часто заморгал, словно боролся с накатившей дурнотой.
— О чём это я… А, точно. Представь, две тетради, — он открыл пустые тетради, вставил разное количество листов. — Меньшая – резерв. Он всегда меньше жизненных сил, так уж повелось.
— А если у медиума большой резерв, то он и жить дольше будет?
— Нет, это так не работает.
Он напряжённо смотрел на тетради, будто забыл, что вообще хотел сказать. Глаза мужчины будто заволокло пеленой, взгляд расфокусировался, лицо резко побледнело, он откинулся на спинку стула и обмяк.
— Леонид Максимович, — спустя время позвала Таня.
Но он не ответил. Его грудь медленно вздымалась и опускалась, как во время сна или медитации. Только вот ни на спящего, ни на медитирующего он похож не был. Таня дотронулась до безвольно свисающей с кресла руки, нащупала медленный пульс, ужаснулась тому, какой холодной показалась ей эта рука, и, не отдавая себе отчёт, тихонько позвала:
— Герман!
Сначала ничего не произошло. Таня даже начала задумываться, почему вообще позвала Германа, а не Ивана, так ещё и так тихо. Но тут дверь распахнулась, демонстрируя чудовище. Именно таким представляла себе Таня типичного вампира. Сама поза Германа излучала силу и власть, брови нахмурены, глаза прищурены, пальцы нетерпеливо подрагивают, будто решают, кому вцепиться в горло и разорвать его…
В ужасе Тане захотелось спрятаться за кресло. Казалось, будто в комнате стало темнее, тени наползали из-за спины Германа и наполняли комнату. Стоило ей моргнуть, как наваждение пропало, а вампир, стал таким же, как и обычно: высокомерным и недоброжелательным. Поменялась поза, выражение лица, даже глаза стали светлее.
Герман молниеносно переместился к креслу и дотронулся до Леонида.
— Dummkopf, — выругался вампир, подхватывая бесчувственное тело на руки.
Так же быстро, как появился, он исчез, оставив Таню в комнате одну. Здесь же её обнаружил Освальд.
— Как он? — виновато спросила Таня.
Конечно, объяснить, откуда взялось чувство вины она не смогла бы не то что Освальду, но и себе. Только мысль, что на помощь она почему-то позвала именно Германа, не давала покоя.
— Жить будет.
Освальд сел на пол у противоположного конца дивана и уставился в потолок.
— Я начинаю думать, что медиумы – ненормальные, — он наградил Таню нечитаемым взглядом. — Нет, теперь я понимаю, почему вы живёте так мало, но можно же иногда думать перед тем, как что-то делать.
Таня уставилась на свои коленки, будто это могло чем-то помочь.
— А что с…
— Я же сказал, что будет жить, — оборвал её Ос. — Израсходовал большую часть резерва и выпал из реальности, теперь будет медитировать под присмотром. Учитель года просто.
Девушка перевела взгляд Освальда, он всё так же смотрел в потолок, на лице странная смесь эмоций. Вроде, парень расстроен, но взгляд потемневших глаз и подрагивающие руки выдают гнев.
—Лгунья ты, Танька.
Он повернулся к ней, у девушки на спине выступил липкий холодный пот ужаса. Освальд попытался, видимо, попытался улыбнуться, но лицо его будто судорогой свело и губы выдали звериный оскал. Он понял, что не справился с выражением лица, нахмурился и и вернулся к созерцанию потолка. В комнате запахло псиной, Таня даже заёрзала, обычно так сильно начинал пахнуть пёс её мамы, Призрак, перед приёмом ветеринара. Отец называл это запахом страха, но никаких боящихся собак поблизости не наблюдалось.
— А ведь я должен был догадаться, — в голосе Овальда послышалась какая-то грусть.
— О чём?
— Что всё так и будет, — просто ответил он. — Ты ведь даже не осознала, что согласилась.
— Но я не соглашалась.
На его губах появилась горькая усмешка, он покачал головой и прекратил созерцать потолок.
— Он уже завоевал твоё доверие. Так быстро…
— Но ты тоже ему доверяешь!
Она вскочила на ноги, даже руками всплеснула, выражая негодование.
— Больше, чем кому бы то ни было, — согласился он. — Но я знаю его с детства. С моего детства.
— Мог бы не пояснять, — надулась она, — для столетнего старика ты слишком хорошо сохранился. Да и не живут столько люди.
— А я и не человек.
Это было очевидной информацией, не мог же обычный человек попасть в компанию вампиров и ведьм, но почему-то Таню это признание напугало. Освальд точно не был вампиром, да и вряд ли был медиумом, иначе для чего просить Леонида её учить?
— Ты ведьма?
— Кто я не так важно, — он сжал губы. — Важно что ты – медиум, который согласился идти на бал вампиров. Скажи, почему ты позвала именно Германа?