Девушка задумалась, даже страх отступил. Она принялась задумчиво кружить по комнате, пока не услышала хмыканье.
— Что и требовалось доказать: медиумы страдают слабоумием, — пока Таня думала, Ос уже пересел на диван и теперь нетерпеливо отстукивал смутно знакомый ритм на подлокотнике. — Согласилась, но не осознала. Тебя приняли в семью, а ты даже не поняла.
Он картинно приложил руку ко лбу и сокрушённо покачал головой.
— Какую семью?
— Мёртвую.
Освальд почему-то разозлился. Рывком поднялся с дивана, подошёл к приоткрытому окну и выпрыгнул на всё ещё зелёную траву. Он бежал в сторону леса, а Таня смотрела ему в след и думала, что перестала вообще что-либо в этом мире понимать.
Глава 30. Говорить словами через рот
You and me, it's pulling me down,
Tearing me down, piece by piece.
And you can't see,
That's it's like a disease,
It's killing me now, it's so hard to breathe.
Feeder — Piece By Piece
Таня стояла напротив окна и жгучая обида поднималась где-то внутри. Было ощущение, будто её обманули и собираются использовать. Хотелось, прям как Освальд, выпрыгнуть в окно и бежать, бежать, пока не упадёт без сил. А потом лежать во влажной осенней траве посреди леса и медленно превращаться в скелет, позволить своей плоти сгнить и сойти, обнажая белоснежный остов…
Девушка в ужасе затрясла головой, ведь ужасные мысли точно были не её. Обида и желание убежать точно принадлежали ей, но вот мысли о смерти отдавали каким-то инфернальным маньяком. Она походила по комнате, размахивая руками, даже легонько попинала мебель, боясь ушибить пальцы.
— Я же даже уехать отсюда не могу! Чёрт, — она всё-таки с чувством плюхнулась на диван.
Долго рассиживаться не стала, поднялась в комнату, села на подоконник и прислонилась лбом к стеклу. Небо нахмурилось, вторя её настроению. Она и сама не понимала, чего так злится. Ну, не сказал, что это приглашение в семью, ну и что? Ей же здесь уютно, это место она могла назвать домой, не чувствовала себя чужой. Но мог бы и объяснить, не умер бы от такого простого действия.
Она не слышала, как открылась дверь, но запах табака, заполнивший комнату, выдал Ивана. А ещё то, что он недавно курил.
— Всё под контролем, — парень будто чувствовал настроение Тани, поэтому подходил медленно, даже остановился на расстоянии.
— Ты поэтому такой нервный? — усмехнулась она, глядя на шарики воды, возникающие по ту сторону окна.
За спиной раздался тяжёлый вздох, послышался шорох, подсказавший, что Иван сел на кровать, а может даже и лёг.
— Почему ты не сказал?
— Не сказал что?
— Что это не просто приглашение, — она начала водить по стелу, очерчивая линию, по которой стекали капли.
Снова тяжёлый вздох, шорох приблизился.
— Не подходи.
Таня увидела его силуэт в отражении и хотела выставить руку, но он сам застыл.
— Я был уверен, что ты поймёшь.
— Мог бы и сказать, — она обернулась, — словами через рот. В него, знаешь ли, не только едят.
Видимо, что-то такое было в её лице, что парень сначала сделала дёрнулся в её сторону, а потом отступил на шаг. Губы его оказались сжаты, на щеках заходили желваки, брови нахмурились. Тане показалось, что он принюхивается и запах ему совсем не нравится, скорее даже злит.
— Мог бы – сказал, — бросил он, делая ещё шаг назад.
Иван отошёл ещё на несколько шагов, пока кровать не оказалась между ними, словно нейтральная территория. Лицо его разгладилось, он с удивлениемпосмотрел на свои руки, чьи ладони оказались сжаты в кулак. Нервно повёл плечами, провёл по лицу, словно снимая паутину и посмотрел на Таню.
— Таня, что происходит?
И ведь вопрос нормальный, задан спокойным,даже растерянным голосом. Но что-то такое было в этом всём раздражающее, будто он разбил стену, долгое время сдерживавшую гнев. Она соскочила с подоконника.
— И это спрашиваешь ты? — она даже пальцем в его сторону указала. — Ты, который ничего мне не говорит, лишь запирает хрен пойми где, будто я преступница! Лишь бы тебе всё было удобно и понятно.
На лице парня отразилась беспомощность, Таня сделала неосторожный шаг вперёд, а в васильковых глазах напротив зажёгся гнев.
— Для тебя и стараюсь, — он едва сдерживался, чтобы не заорать. — Говорить. Не могу я говорить, я могу орать! — От переизбытка чувств он махнул рукой, задел кровать, взбесился и сдёрнул постельное бельё. — Могу писать музыку, играть. Могу приказать. Могу убивать! — На последних словах он приблизился к Тане, обхватил пальцами её подбородок, нагнулся к самому уху и прошептал, — какой из вариантов тебе нужен?
Только сейчас, Таня поняла, что Освальд был всё это время прав: она вообще не понимает, чего ожидать от вампиров. Глаза Ивана, будто стали ярче, клыки показались из-под верхней губы, а сердце девушки забилось в ужасе. Каждый вдох и выдох давались с трудом, тело парализовало от страха