Он резко отпустил Таню. Послышались шаги, скрип компьютерного кресла.
— Я уже говорил, что был на войне, даже умер там. Так почему тебя так удивляет кровь на моих руках?
Тане послышалось разочарование в его голосе, будто он был уверен, что имеет дело с взрослой женщиной, а оказалось, что она, Таня, сопливый нелогичный ребёнок. Она покачнулась, но распахнула глаза и с усилием дошла до дивана. Опустилась на него и посмотрела на Ивана. Он всё так же сидел в форменных брюках, ботинках и без футболки. Кровь на его теле смазалась ещё сильнее, так сразу и не разглядишь, лиш розовые размытые разводы на теле напоминают о неё. Парень не сводил с неё изучающего взгляда, будто видел впервые.
— Каждый клан вампиров – своего рода каста или сословие, о чём ты не потрудилась узнать, — на лице этого чужого Ивана появилась язвительная усмешка. — Есть учёные, есть деятели культуры и меценаты, или военные. Разница лишь в том, что переход из клана в клан возможен, пусть и происходит легче.
— И с кем.., — Таня нервно проглотила последнее слово под похолодевшим взглядом.
— Воюем? Не с людьми, но, как правило, на их стороне, — Иван хмыкнул. — Ты ведь даже не спрашивала, почему я остался с Германом.
В голосе вампира послышалась какая-то горечь, от которой девушку укололо чувство вины. И правда, она как-то не интересовалась окружающими, погрузилась в свои чувства, учёбу, новые силы. А ведь вокруг были другие люди…
— Зов крови силён, но его можно побороть, — он посмотрел Тане в глаза, от этого взгляда её внутренности обдало холодом. — Но его клан, наш клан, борется с себе подобными.
Девушка во все глаза уставилась на собеседника. Вампиры-охотники на вампиров? Это даже звучало странно.
— Вечная жизнь иногда становится проклятием, когда приходит безумие, — васильковые глаза неотрывно следили за каждым Таниным движением. — Мы приходим на место своего обращения, чтобы почувствовать себя живыми, уязвимыми. Вспомнить, кем мы были. Но есть те, кто забыл, кто не борется с жаждой, кто убивает людей без разбора. И все эти годы только Герман что-то с этим делал.
— Он сам решил?
— Конечно, нет, — фыркнул Иван. — Он не настолько благороден. Это было частью договора. Ему даровали бессмертие для защиты людей. И пусть он просил силу лишь для борьбы с собственными врагами, пришлось стать щитом для всех остальных. Спустя века был создан Орден, но и он обращается к нашим услугам.
— А ты?
— А что я? — снова усмешка. — Я родился во время одной войны, подрос к началу второй. Меня воспитывали быть опорой и защитой. И я не могу поступить как-то иначе.
В комнате повисла тишина. Таня нервно сцепила пальцы и уставилась на свои колени. Звук открывающейся двери заставил поднять голову.
Иван стоял и держал дверь распахнутой.
— Теперь ты знаешь, почему я не хочу тебя обращать, — тихо сказал он. — Можешь уйти. Я не буду тебя удерживать, искать или как-то ещё давать о себе знать. Ты права, я убийца. И на моих руках много крови. Особенно сегодня.