Сердце Эбби бешено колотилось в груди. Она прильнула к пожелтевшим страницам, жадно впитывая каждое слово, каждую деталь, словно пытаясь разгадать сложный ребус, от которого зависела жизнь ее подруги. Имя вампира, выведенное готическим шрифтом, словно пронзило ее сознание – Салдал. Само звучание этого имени отдавало холодом и вековой тоской.
Руки Эбби дрожали, когда она переворачивала страницу за страницей, углубляясь в лабиринт оккультных знаний. Описания его силы пугали своей мощью, а упоминания о его жестокости заставляли кровь стынуть в жилах. Однако среди мрачных повествований мелькнула и надежда – упоминание о его уязвимости и о древнем проклятии.
ГЛАВА 33
Университет гудел как улей, привычно и монотонно. Аудитория, пропахшая мелом и затхлостью старых учебников, казалась Катрине клеткой. Очередная лекция профессора по истории философии звучала словно белый шум, отвлекая лишь на мгновение от терзавших ее вопросов. В голове пульсировало одно имя: Эмили. Что в ней такого? Чем она смогла зацепить Далласа? Этот вопрос вертелся в голове, словно навязчивая мелодия, не давая сосредоточиться. Катрина исподтишка бросала взгляды на первый ряд, где сидела Эмили.
Катрина смотрела на Эмили, как на отражение собственной нереализованной мечты, как на живое напоминание о том, что она так отчаянно желала, но не могла получить. Даллас… его имя звучало в её голове навязчивой мелодией, горело огнём в сердце, пожирало изнутри. Эмили стояла между ней и этим пламенем, и Катрина не могла больше выносить эту преграду.
Ненависть? Нет, это было скорее отчаяние, глубинное, всепоглощающее отчаяние женщины, которая видела, как её шанс на счастье ускользает сквозь пальцы. Катрина хотела не просто устранить Эмили, она хотела растворить её в небытии, стереть с лица земли, чтобы Даллас увидел только её, единственную.
Она грезила о его взгляде, полном обожания, о его прикосновениях, полных нежности, о его словах, полных любви. Она жаждала этого, как путник в пустыне жаждет воды. И эта жажда, неутолимая и мучительная, толкала её на безумные поступки.
Разве может думать о душе, когда сердце горит в огне неразделённой любви? И можно ли рассуждать здраво, когда разум затмевает ревность?
Она была готова на всё, лишь бы завоевать Далласа, лишь бы почувствовать его любовь. И в этой готовности таилась не только надежда, но и глубокая, зияющая пропасть, в которую Катрина неумолимо падала.
ГЛАВА 34
В городе Айронхилле, Даллас решил устроить бал в своем поместье. Он прислал Эмили изысканное приглашение на праздник. Она приняла его с замиранием сердца и вскоре получила от него щедрый дар: платье, словно сотканное из лунного света, хрустальные туфельки и маску, скрывавшую тайну. На балу Даллас, скользящим движением руки, пригласил её на танец. Катрина, застыв в тени колонны, увидела, как Эмили и Даллас кружатся в вихре вальса, словно в зале не было никого, кроме них двоих.
Катрина смотрела на Эмили, как на тень, затмившую солнце её надежд. В каждой улыбке Далласа, обращенной к Эмили, она видела колкое оскорбление, в каждом его слове – горькое подтверждение собственной никчемности. Сердце сжималось в тисках боли, а душа кричала о несправедливости. Разве она не достойна любви? Разве её чувства менее глубоки и искренни?
Жажда взаимности терзала её изнутри, превращая в болезненную одержимость. Дни и ночи она грезила о том, как Даллас смотрит на неё с обожанием, как его руки нежно касаются её лица, как его губы шепчут слова любви, предназначенные только ей. Она представляла их вместе, в мире, где нет места Эмили, где только они двое, неразрывно связанные невидимыми нитями судьбы. Эта мечта была её топливом, подпитывала решимость плести коварные сети и строить дерзкие планы. Но реальность была неумолимо жестока – Даллас видел в ней лишь подчинённую, а его сердце безраздельно принадлежало Эмили.
Идея устранения соперницы казалась безумием, чудовищной мыслью, но она больше не могла её отпустить. Катрина чувствовала, как теряет себя, растворяясь в безответной любви, словно призрак, обреченный вечно скитаться во тьме. И вот в её воспалённом разуме созрел план, леденящий кровь своей дерзостью.
В разгар праздника, когда зал был полон смеха и музыки, Катрина, прибегнув к обману, заманила Эмили в укромную комнату. Подкупив слугу, она велела ему написать письмо от имени Далласа, назначив Эмили тайную встречу. Эмили, получив заветную записку, с трепетом в сердце направилась к указанному месту. Она вошла в комнату, полумрак которой рассеивали лишь мерцающие огоньки свечей, установленных в торшерах по углам. Эмили подошла к камину, охваченная сладким предвкушением встречи. В этот момент в комнату вошла Катрина, лицо которой скрывала маска. Эмили, не узнавая незнакомку, обратилась к ней: