Между тем бой барабанов то замолкал на какое-то время, то возобновлялся вновь, не меняя при этом своей специфической ритмики. Это продолжалось и после наступления темноты, и только спустя примерно час-полтора всё стихло. Наверное, только тогда, ощутив столь яркий контраст между звуком барабанов, доносящихся из леса, и наступившей тишиной, я впервые задумался о том, что за всё время пребывания здесь я никогда не слышал ни звука животных и не находил их следов в лесу. Только пение птиц и звуки леса, когда от ветра скрипели трущиеся друг о друга верхушки деревьев. Всё это было очень странно. Я вспомнил рассказы о странном море фермерского скота и невольно поёжился, подумав о том, что всё это, возможно, каким-то странным образом связано друг с другом.
Как бы там ни было, звук ударов барабанов прекратился, и я уже на следующий день практически позабыл об этом, занявшись своими обычными делами.
В конце недели ко мне как обычно заехал извозчик и привёз заказанные в прошлый раз продукты. Сгрузив их, я занёс всё в дом, а затем вернулся с деньгами за работу и купленные продукты и новым списком, попутно вспомнив о случившемся событии с доносящимися барабанами из леса, о чём решил полюбопытствовать у извозчика. К моему удивлению, он после упоминания мною этого случая изрядно занервничал и явно нехотя стал отвечать. Он заявил, что ничего об этом не знает, а на мои предположения, что это, возможно, был какой-то индейский ритуал, лишь пожал плечами, явно начиная испытывать раздражение. Я видел, как он исподволь поглядывал в сторону леса, куда я указал, рассказывая о случившемся, и я более чем уверен, что в его глазах стоял страх.
Поняв, что мои расспросы не встретили должного интереса и, даже напротив, вызвали лишь раздражение и совершенно мне непонятный испуг, я поблагодарил своего собеседника и пожелал ему удачи на обратном пути. В этот раз явно нехотя убирая за пазуху мой список покупок, который я ему дал на следующий раз, извозчик сухо меня поблагодарил и тронулся в путь. Глядя за удаляющейся повозкой, я сообразил, что, похоже, ему совершенно не хотелось больше сюда возвращаться и даже, судя по его виду, как мне показалось, извозчик готов был для этого отказаться от весьма щедрого вознаграждения, которое я ему платил за эту работу.
Несмотря на то, что следующий месяц прошёл спокойно, и бой барабанов больше не повторялся, между тем я не сидел сложа руки. Эта история вызвала у меня большой исследовательский интерес, и в следующий приезд извозчика я отправился вместе с ним в город. В этот раз извозчик был угрюм и молчалив, а в его поведении угадывалась тревога, которую выдавали его постоянно косившиеся глаза в сторону леса, и также чувствовалось, что он ждёт с нетерпением того момента, когда сможет покинуть это место. И как только ему это удалось, он явно расслабился, заставив меня в очередной раз гадать, что же оказалось столь возбуждающим из мною рассказанного случая.
По пути в город мой компаньон не проронил ни слова, крепко удерживая вожжи и глядя вперёд на дорогу. Чувствуя его полнейшую нерасположенность к беседе, молчал и я, глядя на тихо падающие с неба белые хлопья снега, чёрные силуэты деревьев вокруг и проглядывающие вдали за ними заснеженные пики гор и лесистые вершины холмов.
Оказавшись в городе, я сразу же направился в местную библиотеку, чтобы попробовать там разобраться в случившемся. Хмурая пожилая женщина по имени Бетти Пейдж оформила под меня библиотечную карточку, после чего провела к столу и, снабдив подшивками местной газеты за несколько лет, которые я попросил, удалилась.
Вначале в газетах мне ничего интересного не попадалось. В основном заметки касались местных празднований, было несколько колонок о летних пожарах, случившихся пять лет назад, о двух убийствах, в обоих случаях виновниками которых были заезжие гастролёры – все случаи произошли на почве алкогольного опьянения: в первом пострадал местный житель, что-то не поделивший с приезжим; во втором разборка случилась между самими приезжими. Никаких упоминаний о странных звуках барабанов, доносящихся из близлежащих лесов или с холмов, я не нашёл. Также не было никаких упоминаний об индейцах и проводимых ими обрядах. Однако я всё-таки наткнулся на кое-что интересное, когда уже начал думать, что все мои старания – пустая трата времени. В подшивке за 1927 год сообщалось о сильнейшем наводнении, случившемся 3 ноября, которое в основном коснулось трёх рек: Уинуски близ Монпелье, реки Уэст в графстве Уиндем и реки Пассумисик в графстве Каледония неподалёку от Лондонвилля. Наводнения, безусловно, принесли сильнейшие разрушения, и были пострадавшие, которым местные власти оказали помощь, но меня привлекло не это, а упоминания, записанные со слов очевидцев, о том, что в разлившихся реках видели множество причудливых тел, совершенно точно не принадлежащих не только людям, но и любым другим живым существам.