В нижней части камня располагались полустёртые иероглифы странного вида, и ничего даже отдалённо похожего на них до этого мне видеть не приходилось. Конечно, я не буду отрицать того, что, вполне возможно, я излишне драматизирую, так как от слова «совсем» не являюсь специалистом по древним языкам, и что, будь на моём месте такой человек, то он, скорее всего, смог бы пролить свет на эти надписи, указав на возможное сходство с одним из ему известных языков. Поэтому этот вопрос оставим для дальнейшего обсуждения... если, конечно, хоть кому-то удастся найти мои записи и по ним отыскать это место.
Иероглифы делили столб буквально до середины, а выше шли рисунки настоящих чудовищ, при взгляде на которых у меня болезненно сжался желудок. Эти чудища представляли диковинный сплав нескольких видов животных почти карикатурного сходства с человеком. Сразу над первым иероглифом на меня смотрело существо, нижние конечности которого походили на волчьи лапы, торс был человеческим с выделяющимися мышцами живота, голова походила на крокодилью, ну а руки выглядели как гигантские клещи ракообразных.
Расположившееся выше существо имело голову, похожую на тигриную, с множеством щупалец, торчащих из явно чешуйчатого тела, с четырьмя конечностями, как у насекомых – саранчи или богомола. Выше располагались ещё два не менее мерзких и уродливых существа.
Я прошёлся по всему кругу, внимательно рассматривая все эти пугающе странные рисунки и иероглифы. На всех повторялось одно и то же: в нижней половине череда иероглифов, а над ними – четыре пугающих своим гротескным видом чудовища, родить которые могло только совершенно безумное воображение; однако ещё большим безумием было бы предположить, что подобные воплощения из самых кошмарных снов могли когда-нибудь существовать. Мне хотелось думать, что это всё не более чем ужасная фантазия полнейших безумцев, что-то наподобие древних индийских богов, как Брахма, Вишну, Шива – никогда не существовавших наяву.
Помимо всего прочего я обратил внимание на то, что все надписи и рисунки, несмотря на свой потёртый вид, были изначально выполнены весьма точно и филигранно. Каждая чёрточка, изгиб иероглифа и лик представленных здесь чудовищ были выполнены с изумительной точностью, словно были отпечатаны на теле камня, составляя между своими рядами чёткую прямую линию, чего, на мой взгляд, было практически невозможно добиться вручную. Всё было выполнено без малейших изъянов и неровностей, что совершенно точно никак не могло свидетельствовать в пользу древности этих гравюр, говоря скорее о том, что всё это было создано в современное время, так как ранее подобный уровень работы был совершенно недостижим. Однако потёртость и всевозможные сколы на этой работе говорили об обратном – об очевидной древности всех рисунков и надписей, хотя, должен заметить, что, как мне кажется, и подобный элемент старины вполне возможно создать искусственно.
Оставив в покое вертикальные камни, я приблизился к плоскому, лежащему ровно посередине. Хоть он и был полностью занесён небольшим слоем снега, сверху проглядывалось углубление практически во всю его поверхность, скрытое также снегом, сквозь который угадывались какие-то знакомые очертания. Я снял с плеча свой карабин и, вытянув его вперёд, осторожно поворошил стволом снег, откапывая то, что было скрыто под ним. Это оказались обуглившиеся головёшки поленьев, из которых, похоже, тут совсем недавно устроили костёр, дым от которого я и видел в небе. Диаметр углубления был в районе двух ярдов и, похоже, позволял разжигать весьма приличных размеров кострище, языки пламени которого вполне вероятно поднимались на два, а то и два с половиной ярда в высь в ночное время, совершенно спокойно освещая всю площадь внутри каменного круга и даже за его пределами.
Разобравшись с этим, я смахнул немного снега с боковой поверхности камня, пытаясь понять, есть ли и на нём какие-либо надписи с рисунками, как на стоящих кругом каменных столбах. И не ошибся. Камень весь был испещрён теми же странными иероглифами и только одним рисунком монстра с осьминожьими конечностями, покрытыми перепонками, и огромным глазом в самом центре его тела. Это, пожалуй, был самый мерзкий из всех представленных здесь чудовищ, и нахождение его в одиночестве на центральном камне в кругу пантеона других монстров, вырезанных на столбах вокруг, как бы намекало на то, что он среди всех самый главный.