От лицезрения всего этого воздух здесь мне показался тяжёлым и спёртым, как в каком-нибудь древнем склепе, отчего у меня слегка закружилась голова. Я выпрямился и отошёл назад от камня, стараясь охватить своим взглядом всю площадку целиком, чтобы таким образом суметь или хотя бы попытаться приблизиться к разгадке тайны этого места. Что здесь происходило и, возможно, будет происходить в полнолуние? Что за обряды здесь проводились? И, самое главное – во имя кого?
Мне вспомнились прочитанные истории в библиотеке об индейцах, что проводили таинственные обряды глубоко в лесах; о тех, кого выгоняли собственные соплеменники за принадлежность к странному культу. Я вспомнил о воспоминаниях очевидцев, прочитанных в газетных вырезках, говоривших о множестве розоватых тел, увиденных ими в разлившихся реках Вермонта в 1927 году. И, думая обо всём этом, я чувствовал холод внутри. Холод снаружи и холод внутри.
Есть ли хоть какая-то связь этого места с теми сказаниями и легендами, что я узнал недавно? Наверняка утверждать такое я, конечно же, не мог, но, глядя на все эти чужеродные надписи и рисунки отвратительных чудовищ, внутренне чувствовал, что есть – причём, скорее всего, самая непосредственная.
Я пожалел, что не захватил с собой фотоаппарат для того, чтобы запечатлеть это место. Нужно было обязательно сюда вернуться ещё раз, но уже с фотоаппаратом, сделать снимки всех надписей и рисунков и запечатлеть несколько общих планов. Сейчас же я решил попробовать более подробно поискать следы тех, кто проводил здесь таинственный обряд. Посмотреть – может, я смогу понять, откуда они сюда вошли и куда вышли, когда возвращались назад после проведения своего ритуального действия.
Я вышел из каменного круга, взобрался по снегу наверх и двинулся в сторону леса, окружавшего со всех сторон эту поляну. Понимая, что следов от ног на снегу мне по вполне понятным причинам найти не удастся, я решил поискать любые другие следы, например, поломанные ветки, которые могли остаться на снегу в месте возможного продвижения тех, кто несколько дней назад тут хозяйничал. Однако, обойдя поляну вокруг несколько раз, я так ничего и не нашёл. Никаких даже мельчайших намёков, откуда они сюда пришли и в какую сторону уходили, покидая это место. Возможно, где-то в снегу и прятались свидетельства их пребывания здесь, но навыками следопытов я совершенно не обладал, а потому остался ни с чем.
На обратном пути я осмотрел близлежащий к поляне участок леса в поисках маршрута к этому месту, который бы позволил мне подобраться к этому месту максимально незамеченным. К счастью, лес был достаточно густой, и в нём, помимо прочего, росло немало елей, за которыми вполне мог скрытно передвигаться человек. По моим соображениям я мог бы незаметно – даже учитывая довольно светлые зимние ночи, – приблизиться к поляне ярдов на тридцать – сорок и, спрятавшись за одной из ёлок, с помощью бинокля рассмотреть творящееся там действо.
Закончив с этим, я отправился в сторону дома.
5
Следующие две недели я занимался постоянными изысканиями в сфере древних культов и верований. Посещая каждую неделю городскую библиотеку, я пролистывал все книги, которые хоть в какой-то мере соответствовали этим критериям. Помимо прочего, спустя пару дней после моего первого визита на поляну в лесу я возвратился на это место, чтобы, как и хотел, сделать снимки. Фотографии я проявил в собственной фотомастерской, под которую временно переоборудовал одну из ванных. Однако полученные снимки я никому не стал показывать: почему-то я не хотел делиться этим открытием с кем бы то ни было. И, кроме того, помня странную реакцию моего наёмного кучера на расспросы о первом случае в лесу, я решил лишний раз не привлекать к себе внимание.
Надо сказать, что в моих библиотечных изысканиях фотографии мне изрядно помогли, так как запечатлённые на них изображения выгравированных чудовищ с каменных столбов значительно сузили круг моих поисков. В большинстве своём в литературных источниках мне попадались лишь разрозненные описания культов, похожих на тот, чьи свидетельства я отыскал в лесу у дома. И ни в одном из них не было полноценного описания – лишь ссылки на некий «Некрономикон», написанный арабом Альхазредом, и некоторые другие не менее странные, судя по названию, книги, которых в этой небольшой провинциальной библиотеке, конечно же, не было. Однако они все сходились в одном: в этом культе почитались какие-то отвратительного вида боги, выглядевшие как жуткая смесь химеры, нескольких животных и человека; а главным среди них, похоже, был Азатот – божество с осьминожьим телом, по центру которого находился глаз – всевидящее око. Я сразу вспомнил чудовище, запечатлённое на центральном камне, и внутри у меня всё похолодело.