Ночь перед полнолунием я плохо спал: то, просыпаясь, ворочался в постели, стараясь заново уснуть, то, наконец уснув, погружался в кошмарные сновидения, в которых мне снились пляшущие тени вокруг костра в лесу либо открывающийся глаз огромного монстра в форме осьминога, дрейфующего в тёмном космосе, даже снились крики погибающих людей – видимо, от рук этого чудовища.
Вследствие такого отвратительного ночного отдыха я встал значительно позже, чем обычно, так как под утро, наконец погрузившись в более или менее спокойный сон, проспал на полтора часа дольше. Позавтракал я без особого аппетита, а после пошёл проверять своё снаряжение, подготовленное для сегодняшнего похода, если, конечно, названные гости вновь пожалуют в лес. Процедура была не столь обязательная, потому что, как и в прошлый раз, я собирался взять всё то же самое, только добавив бинокль и фотоаппарат на всякий случай. Если всё окажется безобидным (в чём после всей полученной информации из библиотеки и заказанных книг я сильно сомневался), то я попробую сделать несколько снимков участников этого ритуала, если они, конечно, это позволят.
Всё оставшееся время до появления первых признаков начавшегося действа в лесу в виде едва различимых следов дыма в небе и тихих далёких звуков барабанов я изрядно нервничал, целый день не находя себе места. Пару раз пробовал отвлечься чтением, но это не принесло желаемого результата, так как из-за нервов я совершенно не мог сосредоточиться на тексте, и приходилось по нескольку раз перечитывать один и тот же абзац, чтобы понять, о чём там написано, поэтому я бросил это бестолковое занятие. Радио тоже больше раздражало, чем развлекало. Поэтому мне ничего другого не оставалось, как ходить туда-сюда по всему дому, из одной комнаты в другую.
Несколько раз я думал отказаться от своей затеи, потому что никак не мог знать, чем она в конечном итоге могла для меня обернуться, и в таких условиях, казалось, более благоразумным было бы не пытаться во всём разобраться в одиночку, а, возможно, обратиться к местному шерифу и уже с ним и его помощниками постараться выяснить, что там происходит в лесу. На волне этих мыслей я даже успел пожалеть, что сразу не обратился к правоохранительным органам – к тому же у меня были на руках фотографии, являвшиеся неопровержимым доказательством моих слов, которые я по какой-то мне на данный момент неведомой причине хотел оставить в тайне от всех, по крайней мере до тех пор, пока сам во всём не разберусь. Однако спустя уже пять минут я мог ругать себя за трусость и нерешительность, твёрдо решив разобраться во всём самому. А ещё спустя полчаса меня вновь могли одолевать сомнения, постепенно льющие воду в чашу, стоящую на противоположной стороне весов, которая олицетворяла капитуляцию и обращение к шерифу.
И так я томился вплоть до вечера, меряя шагами свой дом, пока не увидел, а затем и услышал первые признаки начала обряда или чего-то подобного в лесу за моим домом. И вот тут я принял окончательное решение пойти в лес и выяснить, что там происходит. Как я теперь понимаю, это было ошибочным решением, и куда как лучше было действительно обратиться к шерифу и попробовать во всём разобраться совместными силами.
Но, как бы там ни было, я дождался начала заката, оделся, взял всё своё снаряжение и отправился в лес по ранее намеченному маршруту, чтобы держаться вне поля зрения тех, кто находился на поляне, прячась за стволами деревьев и зелёными кронами елей.
Сегодня ветер дул в мою сторону, что, с одной стороны, лучше доносило до меня звуки с поляны с каменными изваяниями, но с другой скрывало шум моего приближения – например, слабый, но вполне различимый хруст снега под моими снегоступами.
С самого выхода из дома тревога опутала всё моё нутро, заставив сердце биться на повышенных оборотах, и с приближением к месту возрастающее беспокойство взвинчивало пульс ещё сильнее. Так что к тому моменту, как я вдалеке увидел первые отблески пламени, сердце стучало где-то в области подбородка, заставляя пульсировать сосуды во всём теле, да так, что я стал беспокоиться, как бы меня ни хватил удар.