Я уставал, а ещё я был слишком стар для таких передряг и спринтов по пересечённой местности. Моё сердце громко стучало в груди, подгоняемое страхом быть схваченным, а также тяжёлой и непривычной работой для тела (последний раз я бегал лет пятнадцать назад), отдаваясь сильнейшей пульсацией в голове и ушах. Я понимал, что долго так не протяну. Боль в левом боку возрастала и в скором времени грозила перейти тот рубеж, после которого я буду вынужден остановиться. Но пока я ещё мог терпеть.
Наконец я с содроганием сердца решился оглянуться назад, но, к моему удивлению, позади себя никого не увидел. Никаких летающих тварей, что так услужливо рисовало моё всполошившееся сознание, тем более никаких крылатых монстров, парящих в небе над макушками лысых деревьев. Ничего. Только снег, деревья и зимний сумрак. Не веря своему счастью, я тут же сбавил темп, так как бок уже болел невыносимо, а лёгкие словно горели огнём, ясно давая понять, что дальнейшее передвижение с подобной скоростью грозило мне полной и длительной остановкой.
Ничего не понимая, я то и дело бросал взгляды назад, но так никакого преследования и не обнаружил. Не зная, что и думать, я сильнее сбавил темп, практически перейдя на быстрый шаг. Совсем замедлиться я, конечно, не решался. Бок пока ещё болел, но в значительно меньшей мере, и такую боль я мог, не останавливаясь, легко претерпевать и сохранять движение. Огонь в лёгких пошёл на убыль, а сердце замедлило свой стук по рёбрам, и, похоже, хватить удар мне уже не грозил. Я сам стал заметно успокаиваться, а страшные картины преследования в моём мозгу стали вытесняться благоприятными исходами, в которые, учитывая обстоятельства, мне пока ещё верилось с трудом. Однако то обстоятельство, что меня сейчас никто не преследовал, давало значительный импульс к надежде на благополучный итог.
Быть может, без сомнения, встревоженным моим выстрелом участникам кровавого обряда понадобилось значительное время, чтобы найти то место, где был произведён выстрел, а затем обнаружить труп в снегу. И только потом, сообразив, что к чему, пуститься в погоню за мной. И благодаря этим обстоятельствам и моему стремительному бегству у меня образовалась приличная фора, которая, однако, могла закончиться в любую последующую минуту, поэтому я старался передвигаться с максимально возможной расторопностью.
Конечно, была возможность и того, что, боясь своего разоблачения и понимая, что в связи с моим бегством момент может быть уже упущен для преследования, они могли прийти к решению замести все следы своего присутствия, чтобы никто не смог найти ни единого свидетельства произошедшего там кровавого действа. Ведь, если посмотреть – по сути, кто мог бы поверить в то, что я там видел? Кто в здравом уме поверит в гигантских крылатых чудовищ с ярко-розовыми конечностями, совершивших странный обряд жертвоприношения? Меня в лучшем случае сочтут наркоманом, которому в опиумном бреду пришли эти фантазии. Или того хуже – посчитают сумасшедшим и в смирительной рубашке отправят в дом к душевнобольным.
А как же гигантские каменные мегалиты с надписями на неизвестном языке, с рисунками отвратительных монстров? – быть может, спросит пытливый читатель этих строк, если, конечно, хоть кто-то это прочтёт. Да, всё это есть, но наличие камней и рисунков с надписями на них и даже остатками костра никаким образом не докажет того, что там был когда-либо тот обряд, что видел я. Да и, более того, кто-то может посчитать, что весь этот алтарь мог сделать я. Ведь, если подумать, я человек одинокий, потерявший всю свою семью, продавший всё своё довольно доходное дело и перебравшийся сюда, в настоящую глушь – разве это не повод усомниться в моей вменяемости? Я мог нанять необходимый персонал для того, чтобы они воздвигли этот каменный алтарь и выбили на камнях иероглифы и рисунки чудовищ, при этом искусственно состарив всё, чтобы сооружение выглядело правдоподобнее. Так что и такой вариант событий исключать было нельзя.
В любом случае второй вариант для меня был предпочтительнее, потому что можно просто молчать и ни с кем не делиться увиденным. И тогда меня никто не заподозрит в сумасшествии, а я избегу возможности вступать в схватку с этими монстрами из древних легенд.