Спустя какое-то время, терзаемый подобными рассуждениями, я вдруг осознал, что практически пришёл к своему дому. Вокруг меня замаячили вполне знакомые очертания участка леса, который располагался недалеко от моего дома, и где я довольно часто гулял после завтрака или обеда. Преисполненный от этого события радостным возбуждением вкупе со всё ещё отсутствующими признаками преследования, я прибавил шагу, опять практически перейдя на лёгкий бег.
Наконец спустя небольшой промежуток времени впереди сквозь мельтешение деревьев и кустов замаячила тёмная громада дома и открытое пространство поля перед ним.
Уже на пороге я подумал о том, что, наверное, никогда в своей жизни не был так рад вернуться домой, как сейчас.
7
Войдя в дом, я, поставив к стене карабин (за время моего бегства он значительно потяжелел в моих ослабших руках и, казалось, весил целую тонну), сразу за собой закрыл дверь на замок и задвинул металлический засов. Затем я тяжело сел на пуфик в прихожей, поставленный здесь специально для того, чтобы было удобнее снимать обувь, и устало вздохнул. Я чувствовал дрожь в моих уставших руках и ногах, голова страшно гудела и пульсировала. Я осознал, что настолько устал, что был не в состоянии не то что снять свои сапоги, даже чиркнуть спичкой из коробка рядом на тумбе, чтобы поджечь керосиновую лампу. А потому остался сидеть, прислонившись к стене практически в полной темноте.
Прихожая была небольшой, практически сразу переходящая в общий зал, а там сквозь выходящие окна в сторону поляны пробился слабый серебристый отсвет полной луны, что висела на небе перед домом, словно немой свидетель моих сегодняшних бед. Этого света вполне хватало, чтобы различать уже успевшие стать за не такое уж и долгое время пребывания здесь родными знакомые очертания интерьера.
Вдруг я поймал себя на мысли, что внимательно осматриваю прихожую и остальное доступное моему взору пространство общей комнаты, лениво размышляя над тем, что, может быть, мои преследователи на самом деле могли меня обогнать (у них же есть крылья) и, обогнув меня по кривой, добраться до моего дома, где теперь меня и поджидают. Однако всё казалось нетронутым. Впрочем, как и должно было быть, – устало отмахнулся я от своей, видимо, вызванной навалившейся на меня усталостью чрезмерной подозрительности. Действительно, было полнейшей глупостью и чепухой раздумывать над таким вариантом, но всё-таки эта неправдоподобная фантазия меня всё равно взволновала.
Тяжело вздохнув, я стал стягивать с себя сначала снегоступы, а затем и меховые сапоги. После я снял верхнюю одежду, которую положил на пуфик, не утруждая себя вешать её (я слишком сильно устал от панического бега и нервов, сопровождавших его), и прошёл в главный зал.
Как и предполагала здравая часть моего рассудка – после событий, произошедших со мной, пока не тронувшегося, но движущегося на полных парах в ту сторону, – всё здесь было в порядке, никто не поджидал меня, сидя в кресле возле не разожжённого камина. Но для общего успокоения я прошёлся по всем комнатам, попутно закрывая ставни на окнах. Дом, как и ожидалось, был пуст, не считая уставшего и перепуганного старика.
Спустившись на первый этаж, я прошёл на кухню, где, из предосторожности не зажигая свет, поставил на плиту чайник и сел за кухонный стол, размышляя о кошмарных событиях сегодняшнего вечера. В темноте, мрачно поблескивая в отсветах синего пламени плиты, стрелки кухонных часов показывали начало девятого, однако есть мне совершенно не хотелось – явно сказывалась сильная усталость и нервное напряжение.
Я вслушивался в, как мне казалось на тот момент, зловещую тишину дома, стараясь уловить любой посторонний звук, который бы явно выбивался из обычных скрипов нового дома, завываний ветра за стеной, шипящего шума газовой плиты и тиканья часов на стене. К своему облегчению, ничего необычного мне расслышать не удалось, однако расслабляться я всё-таки не стал, стараясь оставаться начеку. Кто знает, может, уже сейчас эти зловещие существа незаметно окружают мой дом. От этих мыслей по моей спине вновь побежали мурашки, а ладони стали влажными, и я вытер их о свои штанины.
Под тихое тиканье часов я стал думать, что мне делать дальше. Одно было ясно: я оказался свидетелем одной из древних и тщательно скрываемых тайн на Земле, и, как мне казалось, мой долг состоял в том, чтобы во что бы то ни стало предать огласке всё увиденное мною. Нельзя допустить того, чтобы подобное происходило в тайне от всех. Люди должны узнать о существовании этих монстров, разобраться в причинах их появления на Земле и выяснить все мотивы их скрытного нахождения здесь.