Кафе действительно оказалось неплохим, особенно мне понравился суп с фрикадельками и бисквитное пирожное на десерт. Закончив обедать, я взял кофе на вынос и, настроив навигатор до нужного места, отправился в путь.
По дороге я проехал пару небольших городков, в которых жизнь текла по-сельски медленно: одна главная улица, вдоль которой располагались основные магазины, пара кафе, небольшой кинотеатр, крохотный полицейский участок – если сравнивать с участками крупных городов, – городская ратуша, по соседству, как правило, в одном здании адвокатская контора и стоматологический кабинет, а чуть в стороне двухэтажное кирпичное здание пожарной службы. Всюду ощущались чувства спокойствия и запустения, которые у меня вызывали нотки романтизма с небольшой примесью фатализма в отношении подобных мест. Казалось, что, несмотря на пройденные десятилетия и даже столетия, жизнь здесь будет течь неизменно медленно, словно была вывернутой наизнанку для того, чтобы созерцать саму себя.
Шоссе петляло, будто змея, перемежаясь широкими зелёными лугами, то убегая вверх по склону холма, то спускаясь в низины, где, шумя, текли небольшие речушки, то петляя сквозь густые непроходимые леса, которые, подступая практически вплотную с обеих сторон к дороге, образовывали зелёный тоннель, настолько плотный, что он едва пропускал солнечный свет. Местами по дороге попадались аккуратные домишки – либо одиноко притулившиеся среди чащи леса, либо расположившиеся на лугах и полях.
Мир вокруг был искрящийся и живописный, но, должен признаться, несмотря на, казалось бы, всё это великолепие, меня не покидало чувство некоторой нереальности окружающей обстановки. Словно всё это было лишь огромной грандиозно выстроенной декорацией, предназначенной для только одному богу известного действа. И с каждой новой милей это чувство лишь усиливалось, ставя меня в тупик относительно причин своего возникновения. Я вдруг подумал, глядя на далёкие пики гранитных скал, тянущиеся по правую руку и поражающие одним своим видом моё воображение, о тайнах, которые они могли скрывать. Подумал о непроходимых лесных чащах, которые росли на вершинах холмов и спускались в низины, вдоль которых текли небольшие, но бурные реки. Что они могли скрывать и прятать от человечества? Какие непознанные загадки могли всё ещё оставаться в их тени, спрятанные густотой листвы? Всё это, конечно, были глупости, игры моего и без того необузданного воображения, которое в силу моей профессии подчас выходило за все приемлемые рамки. Однако я никак не мог отделаться от этого чувства, которое будто бы подталкивало меня заглянуть под этот слой повседневной обыденности и, сорвав покров спокойствия и пресности, присущий этим местам, докопаться до истинных смыслов, чтобы за этим не стояло.
Наконец, спустя сорок минут я добрался до грунтовой дороги, которая, ответвляясь от основного шоссе, шла дугой подле покрытого густой зеленью подножия холма и должна была меня вывести непосредственно к моему пункту назначения. Дальше за холмом маячили окутанные туманом голые пики гор, которые нахально вздымались в небо, словно пытаясь его проткнуть.
Несмотря на то, что в последний раз я был тут восемнадцать лет назад, местность для меня была узнаваемая, и я то и дело по памяти примечал знакомые места. С того времени мало что изменилось, как мне показалось, хотя, надо сказать, и меняться тут особо было нечему. Разве что деревья стали больше, плотнее подступив друг к другу и к грунтовой дороге, тяжело нависая над землёй своими практически не пропускающими солнечный свет раскидистыми кронами. Кругом был лес, а ближайший город находился в шестидесяти милях отсюда по одной-единственной дороге, и ни единой другой постройки, кроме дома брата прадеда, не было.
К моему счастью, судя по всему, дождей в этих местах не было не меньше недели, и по дороге можно было передвигаться вполне сносно. От дождя её сильно размывало, превращая в грязное месиво, в котором можно было легко застрять, а ждать помощи здесь не приходилось.
Спустя ещё двадцать минут непрекращающейся тряски по грунтовой дороге, постоянные вымоины и трещины, образовавшиеся в местах сильного течения воды от проливных дождей, изрядно портили ее рельеф и явно сокращали срок службы подвески автомобиля, я подъехал к дому. Дом был отдалён от шоссе на целых шесть миль, прячась от любых любопытных глаз у самого подножия горы, окружённый со всех сторон густым лесом. Место было настолько уединённым, что никакие звуки цивилизации сюда не проникали, и чудилось, будто ты остался единственным выжившим во всём мире после какой-нибудь техногенной катастрофы.