Я вновь закрыл глаза, давая возможность себе успокоиться, и вдруг услышал какое-то шебуршение с внешней стороны дома. Страх с новой силой сдавил мою грудь, заставив моё и так измученное последними событиями сердце учащённо биться.
Напрягшись, я приподнялся в постели и полностью превратился в слух, стараясь уловить любой едва заметный шорох. Но звук не повторился. Слышалось только тихое завывание ветра за окном. И я уже было стал успокаиваться, коря себя за столь трусливое поведение, как шуршащий звук повторился вновь. Казалось, будто о стену тёрлась огромная змея. Моё разгорячённое воображение тут же нарисовало мне соответствующую картину, в которой снаружи дома в снегу огромный питон толщиной с печную трубу, проползая возле моего дома, тёрся о стену одним из завитков своего длинного тела. Всё это, конечно, было глупостью, однако, несмотря на фантастический образ, мой страх был настоящим.
Спустя какое-то время звук повторился, но уже в другой части дома, переместившись от меня левее. Я быстро вскочил с постели и в темноте, ориентируясь только на слабые отблески лунного света, прошёл к окну, чтобы с замирающим сердцем прильнуть одним глазом к небольшой щели между закрытыми ставнями. К сожалению, угол обзора был небольшой по вполне понятным обстоятельствам, но открывать ставни, тем самым выдавая своё местоположение моему незваному гостю (особенно памятуя о вчерашнем вечере и тех событиях, свидетелем которых я оказался), я не решился, довольствуясь тем, что имел. Я понимал, что мой ночной гость мог оказаться одним из тех созданий, участвовавших в том ритуале, или одним из их помощников индейцев, поэтому мне нужно было быть крайне осторожным.
Сквозь щель между ставней я мог видеть лишь небольшой открытый участок перед моим домом, освещённый неверным светом луны, и по другую сторону отступающие тёмные силуэты деревьев начинающегося леса, которые сейчас напоминали скрюченные тела прокажённых. Перемещаясь немного влево и вправо, я лишь слегка мог увеличить угол обзора, однако никого и ничего необычного мне увидеть не удалось. Ещё минуту всматриваясь в эту щёлочку, я так ничего не обнаружил. За это время шуршащий звук тоже не повторялся.
Отстранившись от окна, я вновь прислушался к окружающей меня тишине. Всё было тихо. Чувствуя себя полным идиотом, к тому же старым, что немного снимало с меня градус ответственности, плюс пару рисок на этом градуснике брало на себя моё нервное возбуждение, оставшееся после увиденного вчера, что уже позволяло мне себя чувствовать более или менее сносно, я вернулся к кровати. Присел на неё и понял, что сейчас просто не смогу уснуть.
«Вот ты старый дурак, — подумалось мне, — скорее всего, это были ветки деревьев, растущих возле дома, которые тёрлись о стену, влекомые порывами ветра. И не более».
Да, это выглядело правдоподобно, и я даже стал успокаиваться, как вдруг вновь услышал уже вполне знакомый шуршащий звук.
В этот раз он послышался позади дома. Чувствуя гулкие удары сердца в своей груди, я поднялся с кровати и на негнущихся ногах прошёл к двери из спальни. Открыв её, я вышел в тёмный коридор второго этажа, а затем вошёл в спальню для гостей, что располагалась напротив. Там осторожно подошёл к окну, так же, как и везде закрытому ставнями, и, нагнувшись над ним, стал вглядываться в щель между створками.
По ту сторону окна, практически подступая вплотную к дому, раскинулась лесная чаща. Тёмные стволы деревьев и их голые ветви практически сливались с окружающей ночной темнотой, едва выделяясь из неё жутким сплетением чёрных ветвей, похожих на нити, словно кошмарная паутина из самой преисподней. Луна находилась спереди дома, а потому её свет сюда не попадал, отрезанный громадой дома, и я ничего не мог разглядеть кроме темноты и покачивающихся в ней на ветру, будто чёрные призраки, веток деревьев. Сколько я не вглядывался, разглядеть мне так ничего не удалось, как и спереди дома у себя из спальни.
Постояв у окна ещё некоторое время, надеясь повторно услышать шуршание, чтобы вновь попытаться разглядеть его источник, но так ничего не услышав, я вышел в коридор. Прислушался. Ничего, только редкий скрип самого дома и тихий шёпот ветра за стеной.
Вернувшись в спальню, я взял с прикроватной тумбы свой револьвер, а затем направился к лестнице. Внизу, крепко сжимая рукоять револьвера, я по очереди подошёл ко всем окнам, располагавшимся по всему периметру дома. Два окна выходили на заднюю часть дома: одно в кладовой, другое в туалете первого этажа. А оставшиеся были в зале, совмещённом с кухней. Но также ничего необычного мне увидеть не удалось.