С такими тяжёлыми мыслями, потерянный, я вернулся к креслу у камина и устало сел в него. Я не стал открывать дверь, надеясь проследить, куда ушёл этот адский посланник, потому что мне это ничем бы не помогло.
«Мы будем стеречь вас».
Если это правда, а я скорее склонялся к тому, что это так, то я был в западне, словно загнанное животное. Нужно было что-то срочно предпринимать, чтобы выбраться из этого капкана, но, как назло, ни одной стоящей мысли ко мне не приходило. Я вдруг обнаружил, что у меня трясутся руки, и это обстоятельство куда сильнее испугало меня, чем сама ситуация, в которой я на своё несчастье оказался. Я всегда считал себя крепким и стойким, и не будь я таким, то никогда бы в жизни не смог организовать своё дело и хорошо в нём преуспеть. Мне приходилось конкурировать с другими такими же дельцами, как я, пробиваться, как пробиваются молодые побеги к солнцу, а я к финансовому благополучию. И у меня всё это получалось в первую очередь благодаря упорству, терпению и стойкости, потому что ведение бизнеса было больше похоже на постоянную войну, где требовалась смекалка и смелость, а не мирное созерцание стоячей воды у пруда.
И, глядя сейчас на свои трясущиеся руки, мне стало стыдно за себя. Я понимал, что моя сегодняшняя ситуация, мягко говоря, сильно отличается от того, с чем мне приходилось сталкиваться раньше. Это был явно не тот момент, когда конкуренты уже наступают на пятки, а ты вкладываешь все деньги в дело, надеясь с треском не прогореть, сражаясь за каждого нового клиента. Однако в обеих ситуациях паника и страх были не самыми лучшими союзниками. Поэтому я попытался взять себя в руки, чтобы трезво посмотреть на сложившуюся ситуацию, в которой меня угораздило оказаться.
По правде сказать, это получалось плохо. Я был уставшим из-за недостаточного сна, большая часть которого прошла в неудобном положении, и старым, что все эти проблемы помножало надвое.
Снаружи всё ещё гудела метель, а дом тихо скрипел под натиском разгулявшейся стихии, и эти скрипы мне напоминали стенания уставшего зверя, который, похоже, сдался настолько, что был готов безропотно принять любые удары по какой-то неизвестной причине ополчившейся на него судьбы.
10
Чтобы окончательно проснуться и хоть немного растормошить уставший ум, я поднялся с кресла и прошёл на кухню, где хотел заварить кофе. Револьвер я всё это время не выпускал из руки, крепко держа за рукоятку. На кухне я наконец осмелился выпустить его из своей руки, положив на кухонный стол в шаговой доступности от себя, чтобы в случае чего иметь возможность легко и быстро дотянуться до него.
Вода в турке медленно нагревалась, и кухня наполнялась приятным ароматом кофе. Я не зажигал лампу – не хотелось выдавать своё местоположение врагам, которые, если верить словам индейца, неустанно стерегли меня, чтобы я не смог сбежать от «вежливого» приглашения отправиться в путешествие на Юггот. Хотя, учитывая последние события, я полагал, что они прекрасно знали, где конкретно я нахожусь. Я не думал, что подобная осведомлённость могла быть только чертой того индейца, что передал мне послание. Однако мне всё равно было спокойнее при выключенном освещении.
Наконец кофе приготовился, и я с наполненной до краёв самой большой кружкой, что была у меня, сел за кухонный стол.
Моё положение на первый, второй и даже на третий взгляд казалось безнадёжным, и, наверное, поэтому первый же глоток ароматного напитка мне показался неприятным на вкус, словно я пил не прекрасный бразильский кофе, а целую горсть пепла, разбавленную кипятком. Первым моим порывом было вылить весь кофе до остатка в раковину и попытать счастья с чаем, но я вовремя себя остановил, осознавая, что кофе здесь ни при чём – это просто моё тяжёлое психологическое состояние вследствие последних событий…