«Мы заберём тебя на Юггот»
…плохо повлияло на мой вкус. Я заставил себя сделать ещё несколько глотков, и каждый последующий был лучше предыдущего, хотя мне всё равно приходилось морщиться от странных вкусовых ощущений, связанных с пеплом.
Закончив с кофе, который к концу стал значительно приятней, я решил проверить, все ли окна ещё заперты. Попутно я наконец осведомился, который сейчас час, и был сильно удивлён, поняв, что до рассвета было ещё несколько часов. Часы на камине показывали пять утра.
Пока ещё оставалось темно, поэтому пытаться осмотреть территорию вокруг дома не представлялось возможным. Это занятие я оставил на потом, когда рассветёт.
Все ставни первого – как и второго – этажа были надёжно закрыты, как и сами окна, что уже внушало некоторое спокойствие.
Я вернулся в спальню и заправил постель (полезные привычки не стоило оставлять даже в самые трудные моменты). Закончив, я захватил ружьё, спустился на первый этаж и стал дожидаться рассвета.
11
В последний предрассветный час я всё-таки задремал в том же кресле у камина, и когда открыл глаза, на улице уже во всю светило солнце. Часы показывали полвосьмого утра. Я потянулся, чувствуя себя немного лучше, но всё же разбитым, так как полноценного отдыха этой ночью у меня так и не случилось. К счастью, в этот раз меня не донимали кошмары с безглазыми индейцами и монстрами в чёрных капюшонах, что уже было хорошо.
Наконец поднявшись, я решил осмотреть округу. Может, стоило не выходить из дома – несмотря на всё сказанное индейцем, я до конца не мог доверять его словам. Вполне могло статься, что он и его друзья поджидали меня где-то возле дома, только и надеясь, что я выйду и стану для них лёгкой добычей. Я полагал, что мне будет достаточно и щелей между оконных ставень, чтобы осмотреть территорию вокруг дома.
Первым делом я занялся осмотром с первого этажа, но ничего подозрительного не увидел. Затем поднялся на второй и обошёл все окна там. Вид из гостевой спальни на лес ничего не дал, за окном стоял частокол из лысых деревьев, прореженных редкими елями, как и окна из коридора – одно выходило на замёрзшее и занесённое снегом болото, другое на поросшее деревьями подножие горы. Нигде ничего подозрительного я не увидел – никаких индейцев или монстров в капюшонах. А вот из окна своей спальни возле одного из деревьев начинающегося леса с противоположной стороны открытого участка перед домом я заметил движение какой-то фигуры. Кто это был – индеец или один из тех монстров, – я мог только догадываться, так как расстояние между мной и тем местом, где я заметил подозрительное движение, было достаточно большим, чтобы такой подслеповатый старик, как я, толком ничего не разглядел. Но там точно кто-то был. Индеец не обманул: за мной следили.
Следующие, наверное, пять минут я, застыв возле этого окна, всматривался в лесную чащу по другую сторону дома. И когда я уже было отчаялся что-либо разглядеть, как в десяти-пятнадцати ярдах от того места, где первый раз мною было замечено движение, практически на самой и так небольшой границе моей видимости я застал ещё одно передвижение. Тёмная долговязая фигура будто отслоилась от одного дерева, словно была с ним одним целым, и передвинулась к другому, с которым точно также практически слилась воедино, и не зная, что там кто-то находится, я бы совершенно точно никого и не заметил.
Это открытие – то, что мои незваные охранники могли столь искусно прятаться, – навело меня на новые мысли. Я прошёл в гостевую спальню и стал напряжённо всматриваться в щель между ставень на зимний лес, примыкающий непосредственно к моему дому сзади. Я внимательно осматривал каждое из огромного множества чёрных деревьев с растопыренными словно клешни ветвями, и спустя некоторое время моя догадка подтвердилась.
В тридцати-сорока ярдах от дома в глубине леса у тёмного и широкого ствола старого дуба я заметил человеческую фигуру. Здесь расстояние было значительно меньшим, чем в спальне напротив, и я достаточно ясно видел, что это был один из индейцев, а не кто-то из тех монстров в чёрных балахонах. Индеец стоял, плотно прислонившись к стволу, почти как часть этого дерева, не двигаясь, словно мёртвый. Не знай я, что нужно было искать, совершенно точно никогда в жизни бы его и не заметил.