Так как заранее я ничего подобного не планировал и вся моя деятельность была лишь спонтанным решением, родившимся только сегодня вечером, у меня, конечно же, не было никакого детального плана. Ставка была сделана на снежную вьюгу, скрывающую всё за своей белоснежной стеной. Я полагал незаметно прокрасться между постами своей охраны и выйти на лесную дорогу, которая, если мне повезёт, за несколько часов вывела бы меня на шоссе. А уже оттуда к утру я бы добрался до ближайшего города. Главное было не прийти прямиком в руки к охранявшим меня индейцам. Но тут я мог полагаться только на случай.
Я шёл медленно, стараясь как можно аккуратнее ступать по снегу, чтобы производить меньше шума. Однако снег всё равно хрустел, и мне оставалось только надеяться на то, что вьюга не только сумеет визуально скрыть меня от моих врагов, но и замаскирует звук моих шагов, перекрыв его свистом ветра.
Стоило мне отойти на несколько ярдов от своего крыльца, как, повернувшись назад, я не увидел своего дома. Его полностью скрыла от моих глаз пульсирующая, словно живая, снежная завеса. Это придало мне уверенности в том, что мой план должен сработать, и сил действовать дальше. Холодный ветер жалил меня в лицо, сильными порывами сбивая с ног, тогда как летящий снег практически ослепил меня, постоянно попадая в глаза, отчего приходилось всё время щуриться.
Я двигался по диагонали от своего дома через лужайку перед ним в сторону леса. Я специально выбрал этот путь, потому что он был самым коротким и потому что индейцы, стоящие по периметру моего дома, находились в лесу, и я надеялся добраться до него, не столкнувшись ни с одним из них. Однако едва я успел пройти, наверное, всего ярдов сорок от своего крыльца, как меня остановил голос одного из них.
– Вы собрались сдаться? – из пелены снега откуда-то слева неожиданно раздался спокойный, но твёрдый голос.
Он находился с подветренной стороны, поэтому ему не приходилось напрягать свои голосовые связки, чтобы перекричать завывания ветра – тот сам подхватывал произнесённые слова, донося их до моих ушей. От неожиданности у меня перехватило дыхание, и я чуть не упал. Но, удержав равновесие, я резко развернулся на голос и направил в ту сторону ствол револьвера.
Того, кто это говорил, я не видел. Стена хаотично парящих снежинок полностью скрывала от меня хозяина голоса. Всё было именно так, как я и надеялся, только, к несчастью, эта завеса не была серьёзным препятствием для моих врагов, в отличие от меня. Он видел даже сквозь неё, и я сразу вспомнил моё первое знакомство с одним из них, когда индеец выставил свой ультиматум, признав меня даже сквозь закрытые ставни.
– Не подходите! Я вооружён и буду стрелять! – испуганно проговорил я, обращаясь к невидимому противнику.
– Раз вы не готовы к мирному сотрудничеству, тогда возвращайтесь назад, – также спокойно, словно разговаривал с непонятливым ребёнком, произнёс незнакомец уже с другой стороны.
За небольшой промежуток времени, прошедший с момента произнесения им первых слов, он успел совершенно незаметно для меня сменить своё местоположение, переместившись на девяносто градусов правее относительно своего первоначального положения. Это было плохо. В этой снежной круговерти я был словно слепой котёнок – таким же беззащитным и слабым.
Изначально предполагалось, что это будет обоюдное противостояние, однако я ошибался. Индейцы видели всё даже сейчас, хотя чему удивляться, если до этого меня разглядели сквозь закрытые ставни. Даже если бы я решил рискнуть и пробиваться с боем, то в любом случае совершенно не знал, куда целиться – мой враг мог переместиться куда угодно, при этом не теряя меня из виду.
И как бы подтверждая мои слова, он снова заговорил, но уже позади меня.
– Старейшины строго-настрого запретили нам применять силу, но если вы вздумаете бежать, мы будем вынуждены вас остановить, – всё так же спокойно проговорил индеец, замолчав на несколько секунд, чтобы я переварил услышанное, и затем продолжил: – Так что проявите благоразумие и возвращайтесь назад. – Закончил он свою речь уже с того места, откуда я его услышал в первый раз.