Меня сильно смущал тот аспект, что кипячёная вода из кувшина, которую я вчера спокойно пил, и вода непосредственно из скважины производили одинаковое воздействие на мой организм. Как такое могло получаться, оставалось для меня большой загадкой. Если, конечно, не допускать абсурдную мысль, что ко мне в дом ночью пробрались злоумышленники с целью отравить мои запасы воды. Но, как и раньше, так и сейчас всё это казалось бредом сумасшедшего. Конечно, ситуация, в которой я всё это время находился, выходила за рамки нормальности, но не настолько же, чтобы вычёркивать здравый смысл.
Уже собираясь набрать заново воды из-под крана, чтобы попробовать её всё-таки прокипятить, я неожиданно сообразил и даже стукнул себя по лбу за то, что сразу не догадался, что на улице зима и кругом полно снега. Бери не хочу! Окрылённый этой идеей, я выхватил из кухонного шкафа кастрюлю побольше, так как объём воды от растаявшего снега будет значительно меньшим, и направился к входной двери.
Соблюдал все меры предосторожности: вначале я некоторое время прислушивался к звукам снаружи, и только после того, как убедился, что ничего подозрительного не слышно, я аккуратно открыл слуховое окно. На улице было солнечно, на низком небе не было ни облачка, а вокруг, насколько хватало обзора, не было ни одной живой души. И уже после этого быстро выбрался на улицу, где в одно движение погрузив кастрюлю в ближайший сугроб у крыльца, доверху наполнил её снегом. Вернувшись в дом, я водрузил кастрюлю на плиту и стал, нервно прогуливаясь вдоль первого этажа, ждать, когда растает снег и закипит вода.
Спустя примерно десять минут дело было сделано. Воды в кастрюле, как я и предполагал, после того как растаял снег, оставалось чуть меньше четверти. Но для проведения моего «эксперимента» её было более чем достаточно. Я перелил немного воды в кружку. Ждать, когда остынет вода, мне не хотелось, поэтому я стал переливать содержимое из одной кружки в другую.
Когда жидкость достаточно остыла, я в нерешительности застыл над кружкой с водой. В памяти всё ещё были достаточно живы воспоминания о реакции на прошлые попытки выпить воды, желудок тоже рефлекторно сжался. Но делать было нечего, пить мне рано или поздно всё равно пришлось бы. Собравшись с духом, я сделал на всякий случай небольшой глоток. В первое мгновение всё было хорошо, и я даже начинал радоваться, что нашёл выход из сложившейся ситуации, как вдруг мой желудок в который раз за сегодня сжался, срочно эвакуируя всё незначительное содержимое из себя.
В этот раз, несмотря на значительно меньшее количество выпитого, желудочные спазмы были на порядок сильнее и дольше, что я обессиленный рухнул на пол возле раковины. Сердце колотилось, как бешеное, и мне даже показалось, что у меня темнеет в глазах. К счастью, всё обошлось, хотя чувствовал я себя чрезвычайно паршиво.
Мою голову обуревали, казалось, сразу тысячи чувств. Я чувствовал страх и тревогу от непонимания происходящего, безвыходность от отсутствия даже намёка на мысль, подсказывающую, что можно предпринять в сложившейся ситуации, и нарастающую злость и ярость, которые потихоньку начинали клокотать во мне как ответ на страх и безвыходность ситуации. И как только мне стало физически лучше, я резко вскочил на ноги и, схватив кружку с водой, с диким криком бросил её через всю кухню в сторону камина, где она с грохотом вдребезги разбилась о его каменную кладку. Коричневые осколки осыпались на пол вокруг, а остатки воды выплеснулись на камень кладки. А я стоял и тяжело дышал – не только из-за резкого подъёма, но и из-за той ярости, что бушевала во мне. Мне хотелось схватить ещё что-нибудь и разбить, но я постарался взять себя в руки и успокоиться.
Немного поумерив пыл, я прошёл в гостиную, куда только что забросил кружку, и уселся в кресло, глядя на её осколки и капли воды на полу.
«Надо думать логически», – приказал я себе.
Вся вода – кипячёная дома, вода из скважины и даже снег – вызывала у меня рвотный рефлекс. Это было невообразимо, но факты были налицо. Ноющий желудок и непреходящая жажда говорили об этом красноречивее всего.
Теперь уже списывать всё на какой-либо яд или другой вид отравления не представлялось возможным. Если отравление воды дома и воды в скважине с большой натяжкой можно было допустить, но чтобы был отравлен снег – это уже находилось за гранью здравого смысла. Здесь было что-то другое, и настолько необычное, коварное и непостижимое, что я поневоле ужаснулся размаху. Я вспомнил слова извозчика, произнесённые им после моей бравады, теперь уже казавшейся детской и наивной – про то, что я не сдамся, – что у них много способов добиться своего. И в случае чего они прибегнут к такому способу, что у меня не будет никакой возможности на сопротивление.