Теперь стало ясно, что и еда для меня под запретом. Все мои последние надежды разбились вдребезги, как до этого мною брошенная кружка о камин, только они разбились не о каменную кладку, а о рамки суровой реальности, которые мне выставили богомерзкие создания из самых страшных снов. Обречённость чёрным саваном окутала меня, погружая мой разум в самые глубины отчаяния.
Вначале они закрыли меня от внешнего мира, заперев в моём собственном доме, но теперь они окончательно сжали свои клешни на моём горле, лишая меня возможности есть и пить. Это был конец. По большому счёту я был обречён с самого начала, но у меня хотя бы оставалась какая-то иллюзия контроля и толика надежды, что я всё-таки смогу выбраться из этой западни, обхитрив моих заточителей. Однако сейчас всем иллюзиям пришёл конец, занавес сброшен, и мне окончательно открылись ужасы моего положения.
Эти чудовища были настолько более развиты, чем мы, что теперь я просто не представлял, как можно бороться с ними не то что мне – всему человечеству. Они на расстоянии смогли повлиять на мой организм таким образом, что он стал отвергать жизненно важные ресурсы, такие как пища и вода. Возможно, это было какое-то излучение, как тот же рентген или радиоволны. Или что-то совершенно другое, непостижимое и чуждое для нашего уровня знаний. Но в любом случае их возможности одновременно поражали воображение и заставляли чувствовать себя жалкой букашкой, напуганной и раздавленной чувством обречённости и собственной беспомощности.
Я всё больше склонялся к мысли, что для них всё происходящее со мной – не больше, чем игра, какое-то извращённое развлечение для безумных разумов. Потому что, учитывая их возможности, они давным-давно могли меня взять в плен. Если у них есть возможность заставить мой организм отторгать пищу, то с огромной долей вероятности можно быть уверенным, что у них есть и способ просто обездвижить меня или вообще отключить сознание. Но они этого не делали. А лишь окружили меня, заперев в доме, наблюдая за мной, как за подопытным кроликом.
Значит, это была какая-то странная игра, возможно, тешащая извращённое самолюбие инопланетных гостей, где я выступал в роли безропотной пешки, судьба которой была уже предрешена.
Возможно, я ошибался, и они не могли перенастроить свои излучатели (или что у них там было) на какое-либо другое действие, кроме того, что оно производило сейчас с моим организмом, но это в любом случае не отменяло того факта, что я был полностью обречён, и только какое-то чудо могло меня спасти. Однако я уже давным-давно потерял всякую надежду на подобный исход: смерть моего единственного сына и следом убитой горем жены отняли у меня всякую надежду, а теперь монстры из неизвестных адских глубин космоса пришли забрать последнее, что у меня осталось – жизнь.
Хотя по большей части это было простое существование. Но даже это я не хотел им отдавать без боя. Всё, что у меня осталось – это моя скучная и несчастная жизнь. Пускай так, но это моя жизнь, и не им решать, какой она будет.
Когда я пишу эти строки, день начинает клониться к закату. Я потратил утро и день на обдумывание ситуации и на то, чтобы оставить эти записи. Для себя я всё решил: пока у меня ещё остаются силы, я оденусь, возьму заряженный карабин с револьвером и дам этим монстрам последний бой!
Скорее всего, учитывая численное превосходство, я проиграю. Пускай! Но зато на своих условиях. И, если повезёт, я умру в этом бою, а если нет, то что же... Похоже, я смогу увидеть своими глазами мрачную родину этих созданий – таинственный Юггот.
Часть III
Эхо прошлого
1
Закончив чтение, я отложил тетрадь с записями своего троюродного дяди в сторону и, размышляя над прочитанным, уставился ничего не видящими глазами в окно кабинета, за которым лениво покачивались ветви берёзы. История, прочитанная мною, была настолько неправдоподобно фантастической, что я с трудом верил во все события, перечисленные моим далёким предком. Всё это больше походило на бредни душевнобольного или наркотические галлюцинации, родившиеся в опьянённом мозгу – насколько я помнил, в те времена ещё оставалась мода на опиум. Однако слог автора был чётким и ясным, за которым никак нельзя было углядеть каких-либо логических несостыковок и явных ошибок, которые, я думаю, обязательно были бы, если бы человек находился под действием наркотических веществ.