Поляна с мрачными обелисками была не очень большой, и, не имея никаких нормальных ориентиров, на самом деле я мог блуждать по лесу не один день, прежде чем мне бы удалось наткнуться на неё. В отличие от прадеда, я шёл практически наобум, ориентируясь только на своё визуальное представление о её местоположении. Сотовая связь здесь, в глухой части штата, отсутствовала полностью, как и интернет, поэтому воспользоваться навигатором на своём смартфоне я не мог. Однако я был достаточно везучим, так как спустя уже двадцать с небольшим минут, когда начал сомневаться, что выбрал правильное направление своего движения, впереди я увидел просвет среди деревьев и вышел на искомое место.
Первое, что бросилось мне в глаза сквозь стволы и ветви окружающих поляну деревьев и кустов, так это проступающие серые очертания огромных валунов, которые просто подавляли одним своим мрачным видом. Ровно шесть пяти- или шестиярдовых гигантов взгромоздились у краёв поляны, а посередине находился, как я теперь понимал из записей, широкий с углублением посредине ритуальный камень, где многие столетия, а может, и тысячелетия приносились жертвы во имя древнего бога Азатота.
Рядом с этими серыми обелисками я ощущал себя маленькой и никчёмной букашкой, совершенно бессмысленно копошащейся в своих обывательских буднях, тогда как здесь чувствовалось мрачное и пугающее, но при этом совершенно осмысленное действо, за которым скрывался тёмный и таинственный смысл, переворачивающий все представления о жизни не только на Земле, но всей Вселенной. Эти гиганты прямо довлели надо мной, казалось, указывая на моё лишённое всякого смысла существование.
Встав в импровизированный круг, очерченный серыми исполинами, я почувствовал, как меня охватило ещё большее волнение, при этом самым главным среди целого водоворота чувств был страх. Это был древний, настоящий животный страх, что гнездится где-то в глубине нашего рептильного мозга, доставшегося нам от далёких предков. Похожее чувство я испытал, когда просматривал старые фотографии, найденные в тетради, в которых была запечатлена эта поляна, но сейчас, при виде всего вживую, оно развернулось на всю свою мощь. Никогда в своей жизни я не испытывал ничего подобного. Это было настолько сильное и подавляющее чувство, что оно лишало меня всяких сил на сопротивление, просто-напросто пригвождая меня к этому месту. И первое мгновение я просто застыл, как какой-то истукан, неспособный даже пошевелиться. Всё, что я мог, так это с ужасом взирать на омерзительно-кощунственные рисунки кошмарных созданий, что были выгравированы на сторонах каменных колонн, обращённых внутрь круга.
Да, я читал о них в записях и даже видел фотографии, запечатлевшие всё это, но то были лишь словесные формы и чёрно-белые картинки, которые не могли передать и сотой доли того, что воспринималось вживую непосредственно через глаза и другие органы чувств. Эти создания были на редкость изуверски гротескны и омерзительны. Жуткие гибриды человека с тигром, слоном, ящером, осьминогом, летучей мышью и ещё бог знает каких созданий. Снизу под каждым изображением изуверского бога располагались столбцы иероглифов.
Наконец моё оцепенение ослабило свою железную хватку, и я смог двигаться, но только осторожно, словно боясь пробудить что-то чрезвычайно страшное. Я отступил назад, приблизившись к широкому овальному камню посередине, и со стороны холмов подул ветер, принеся с собой обычные лесные запахи, однако мне они сейчас показались какими-то иными и таинственными, будто принесёнными из другого мира.
Повернувшись к плоскому камню, я обратил внимание на углубление в нём. Оно было чёрным от копоти и углей многих тысяч костров, сожжённых в нём. Но что мне особенно бросилось в глаза, так это небольшой кусочек угля, застрявший в небольшой трещине, расположенной ближе к краю углубления. Похоже, поэтому он остался тут – остальное, видимо, было убрано. Я зачарованно протянул руку и вытащил этот уголёк. Он, естественно, был холодным, однако меня всё равно пробрал озноб, а кожа на руках покрылась мурашками.