Несмотря на то, что я оказался, можно сказать, в родных пенатах – за время своего недолгого здесь пребывания я уже успел привыкнуть к этому месту, – меня всё ещё не покидал страх, тугим узлом скручивающий желудок, и вибрирующая тревога, вызывающая мелкую дрожь по всему моему телу, словно я продрог от холода. Одно только понимание, что в относительной близости с этим местом находится сатанинский алтарь, который, как я выяснил, до сих пор функционирует и используется по назначению, никоим образом не способствовало спокойствию.
Я подумал о тех монстрах, описанных моим дальним родственником, и мне стало совсем жутко. Я представил, как в ночь они прокрадываются в мой дом, и я просыпаюсь от сопения одного из этих тварей, смердящего каким-то затхлым запахом над моей кроватью.
«Успокойся наконец, – мысленно обратился я к себе, – ничего ещё не случилось!»
Однако главным было то, что пока действительно «ничего не случилось», но кто знает, что будет потом. Это было глупо, но я всё равно чувствовал тревогу, и никакие логичные доводы с моей стороны к самому себе не могли её успокоить. Я серьёзно раздумывал над тем, чтобы собрать свои вещи, сесть во взятый в лизинг «Форд» и укатить отсюда куда подальше. Однако я всё-таки решил взвесить все «за» и «против», а не поддаваться первому импульсу, и принять решение, основанное не на суеверных страхах, а на анализе и логике последних событий.
Я прошёл в совмещённую гостиную и сел в кресло возле камина, возможно, то же самое, в котором несколько десятков лет назад сидел и брат моего прадеда.
Итак, что я имел:
– старые записи в дневнике, которые на первый взгляд казались безумными фантазиями выжившего из ума старика, но в свете последних открытий, что предшествовали и произошли после прочтения, уже таковыми совсем не казались;
– поляна с древними мегалитами с нарисованными на них устрашающего вида монстрами;
– маленький кусочек уголька, который и был тем самым катализатором моего беспокойства.
Ведь если бы не он, то я бы, скорее всего, подумал, что этот древний алтарь давным-давно заброшен, и тревожиться я мог лишь от осознания того, что когда-то здесь действительно (если ссылаться на записи из дневника) происходили противные сердцу любого цивилизованного человека кровавые обряды. А также от вида выгравированных чудовищных богов, что по преданиям безраздельно правили во всей Вселенной за многие миллиарды лет до появления первого человека, а ныне спят где-то за гранью нашего мира в пространстве, способном свести с ума любого смертного, стоит ему лишь краем глаза заглянуть туда, как было сказано в одной из статей в интернете.
Откровенно говоря, и этот маленький кусочек от костра мог быть совсем не тем, что я подумал. Возможно, кто-то давным-давно нашёл эту поляну, и теперь здесь иногда беснуется молодёжь, а это место является местной достопримечательностью. И только тот факт, что оно находится в лесу на частной территории, останавливает признать это на федеральном уровне. Хотя, должен признаться, эта теория имела весьма шаткое обоснование, так как нигде я не нашёл никакой информации об этом – ни в официальных источниках, ни в тематических форумах. В теории это место могло быть излюбленным у молодёжи, где они жгли костры и производили свои шутливые обряды просвещения, а местные сатанисты, возможно, там жарили крыс на костре – или чем они там обычно занимаются, – однако мне тяжело во всё это верилось. Подростки при всей своей закрытости в силу возраста всё равно бы не смогли утаивать это место от других людей, кто-нибудь обязательно проболтался своей младшей сестрёнке или братишке, а те матери, и тут уже бы сновали журналисты, археологи и прочие государственные мужи, давным-давно оборвав телефон моего отца, как владельца этого места. А ничего подобного не произошло, и, значит, об этом месте могли знать лишь те, кто умел хранить тайну, что сразу вычёркивало любого подростка из этого уравнения. И, вероятнее всего, здесь появлялись всё те же таинственные хранители культа, с предшественниками которых повстречался мой прадед.
Как ни крути, всё говорило в пользу того, что здесь, в лесу, всё ещё происходили те самые кровавые обряды. И от осознания этого по моей спине пробежался холодок, а ладони стали холодными. Если до этого я больше полагался на интуитивные выводы и голос пробудившегося инстинкта, который взывал во мне пещерным страхом, настойчиво предлагая покинуть это место, что во многом можно было списать на разыгравшееся воображение (благо, профессия позволяет), то после логического анализа, в процессе которого я пришёл к тем же выводам, очевидное уже нельзя было отрицать, списывая всё на нервы. И моя тревога возросла во сто крат.