Подобные умозаключения значительно снизили мою тревогу, как и интерес к происходящему действу внизу, хотя не настолько, чтобы я решил смотать «удочку».
Я всё ещё продолжал наблюдать за обрядом, где барабанщики беззвучно отбивали ритм, а певцы слагали какую-то песню, открывая свои рты подобно рыбам, выброшенным на берег, когда даже не знаю по какой причине мне пришло на ум попробовать переключиться на режим тепловизора. И вот тут всё заиграло совершенно новыми красками. Моя челюсть отпала, а сердце вновь нервно встрепенулось в груди, и я сильно пожалел о своих предыдущих мыслях в сторону далёкого предка, так как в тепловом спектре камеры дрона на поляне было не девять человек, как я наблюдал в ночной и обычной съёмке, а тринадцать.
К девяти индейцам добавились четыре грузных фигуры, значительно превосходя по всем габаритам – в ширину и высоту – индейцев. Их тепловой след отличался от остальных, имея более тёмный оттенок больших размеров.
Чтобы до конца удостовериться, что всё это правда и мне не мерещится, я поочерёдно переключился по всем режимам. Сначала вернулся к ночному, потом на обычный, и опять к тепловому. Ошибки не было. Нигде кроме теплового режима я не наблюдал этих фигур.
Кто бы это ни был (а я догадывался, кто это, и от понимания этого внутри у меня всё похолодело, хотя на улице было больше семидесяти пяти градусов), стояли они по одному между поющими индейцами, как и было указано в дневнике. Несмотря на то, что я не мог их нормально разглядеть, все мои недавние сомнения относительно здравости моего дальнего родственника испарились, как капля воды, упавшая на раскалившуюся сковородку.
Я всматривался в экран смартфона, наверное, с таким чувством, словно от этого зависела моя жизнь – настолько меня потрясло происходящее. Возможно, именно так себя ощущал Малдер из «Секретных материалов», когда наконец наткнулся на инопланетную базу на Земле.
Заряда аккумуляторов должно было хватить на полчаса, восемь минут из которых я уже потратил на полёт до точки и время наблюдения. Значит, если повезёт и дрон не заметят, то у меня в запасе оставалось примерно плюс-минус двенадцать минут на наблюдение, а оставшегося времени (с небольшим запасом) – для возвращения назад. В идеале я рассчитывал досмотреть это действо до конца и при возможности отследить, куда будут уходить собравшиеся, когда всё закончится. Быть может, мне удастся найти их логово. Если обряд продлится дольше, чем у моего дрона останется заряда, то у меня с собой был запасной аккумулятор. Вернув дрон назад, я мог быстро его заменить и возвратить аппарат обратно на точку наблюдения. Главное было оставаться незаметным.
И вот с последним пунктом у меня не задалось. Лишь только я подумал, что было бы неплохо поднять свой дрон ещё повыше, воспользовавшись моментом, пока индейцы и невидимые существа предавались пению, как вдруг индейцы с барабанами перестали в них бить (я это понял по тому, как их руки опустились вдоль швов), а другие петь. Теперь было рискованно что-либо предпринимать, так как смена траектории дрона усиливала звук от лопастей, поэтому я тревожно стал ждать дальнейшего развития событий.
К моему сожалению, внизу начался небольшой переполох. Несколько индейцев, общаясь между собой, стали, нервно жестикулируя руками, подглядывать на небо. Я сразу догадался, что они расслышали звуки дрона, но благодаря его чёрной окраске, маскирующей его на фоне ночного неба, видимо, пока не могли понять, в чём дело.
Опять по какой-то не до конца мне ясной причине я решил переключиться на тепловизор. Картинка на экране на мгновение потухла и появилась вновь: индейцы превратились в суетящиеся силуэты – девять ярких пятен, – и четыре неизвестных и невидимых в обычном спектре пятна побольше, которые, несмотря на большое расстояние и относительную мою безопасность, вызывали у меня дрожь и панику.
В отличие от индейцев эти четыре пятна не поддались никакому беспокойству, оставаясь на своих местах, словно были ещё одними каменными изваяниями, принесёнными на поляну специально для проведения этого обряда. Они обладали какой-то фантастической способностью быть невидимыми для объективов камер, и узнать доподлинно, кто это был, у меня не было никакой возможности, что само по себе вызвало не только вопросы, но и леденящий душу ужас главным образом потому, что это происходило в реальности, а не в кино или на страницах книг. И самое главное – это происходило со мной, а не с кем-то другим, когда ты слушаешь историю из чужих уст.