Хотя я не находился непосредственно там, как до этого мой прадед, но это никаким образом не облегчало моё положение. Я находился ночью посреди леса, на дороге, по которой практически никто не ездит, кроме редких гостей, снимавших коттедж на том её конце. И если со мной здесь что-то случится, то ждать помощи мне было неоткуда. В этот момент темнота вокруг стала по-настоящему непроглядной и давящей, словно в одно мгновение стала вязкой и осязаемой, как мазут. Оставалось только надеяться на то, что расстояние, разделяющее нас, в достаточной мере обеспечивало моё инкогнито и являлось весомым основанием для того, чтобы быть в безопасности. В любом случае, я сам хотел этого – ощутить адреналин в реальности, и теперь пожинал плоды своего безрассудства.
Я понял, что нужно возвращать квадрокоптер обратно: обряд был окончательно сорван, что, честно говоря, меня не особо печалило, если учитывать то, что, скорее всего, он мог закончиться жертвоприношением, и никакого смысла больше задерживаться там не было. Рано или поздно мой дрон будет обнаружен, и я боялся, что у них там могло быть с собой какое-нибудь оружие, из которого они могли его сбить.
И только я потянулся пальцем к сенсорной кнопке, чтобы отправить дрон в обратный путь, как снизу от одного из неопознанных пятен по направлению к моему квадрокоптеру вылетел тонкий и яркий луч света, который практически мгновенно его поразил. Экран вспыхнул белым и тут же погас, а немного погодя появилась надпись, что сигнал от дрона утерян.
Всё случилось настолько быстро, что я не сразу сообразил, что произошло, тупо уставившись в экран. Наконец суть произошедшего дошла до моего испуганного мозга, и я, отложив телефон в сторону, встал с водительского кресла и стал беспокойно осматриваться по сторонам. После всего произошедшего мне нетрудно было представить, что кто-то из сообщников индейцев и неизвестных существ на поляне уже рыщет по округе в поисках того, кто управлял недавно уничтоженным дроном. Я понимал, учитывая разделяющее нас расстояние, что это маловероятно, однако не мог отделаться от этих мыслей.
После яркого экрана смартфона ночная темнота вокруг казалась вязкой и пугающе непроглядной, смотреть сквозь неё было всё равно что пытаться что-то разглядеть на дне бочки, заполненной дёгтем. Однако спустя некоторое время глаза понемногу привыкли, и я стал различать очертания разбитой просёлочной дороги и тёмный частокол деревьев, стоящих по обеим сторонам от неё. Но это – всё, что позволяло разглядеть моё человеческое зрение. Если бы в лесу кто-то крался по мою душу, я бы его при всем моём желании увидеть не смог. Единственное, что мне могло подсказать присутствие посторонних – шум от сломанных веток под ногами.
Я отъехал не так далеко от шоссе, однако дорога в лесу делала небольшой крюк, закрывая от меня не только вид на основное шоссе, но и тем самым заглушая практически любые звуки от редких автомобилей, проезжающих там в столь поздний час. Изредка можно было услышать едва различимый звук двигателя какого-нибудь тягача, мчащегося сквозь ночь в пункт своего назначения. Поэтому здесь было достаточно тихо, не считая естественных лесных звуков – пения птиц и трескотни насекомых, – так что я без труда бы распознал звуки приближающихся ко мне чужаков.
Я некоторое время вслушивался в окружавшую меня темноту, но, так и не услышав ничего подозрительного, облегчённо вздохнул.
– Чёрт возьми, так и свихнуться недолго. – тихо проговорил я вслух, обращаясь к самому себе.
С водительского кресла я вновь взял телефон в руки и попытался наладить связь с дроном. Но ничего не получилось. Квадрокоптер приказал долго жить. К счастью, видеозапись писалась и на телефон, а то бы и она также канула в Лету, как и дрон. На всякий случай я удостоверился, что всё сохранилось (видео хранилось в галерее). Быстро промотав запись, а затем отложив телефон, я решил больше не испытывать судьбу, поэтому сел в автомобиль, включил зажигание, фары и тронулся с места в сторону шоссе.
Возвращаться в дом брата прадеда теперь, после подобных событий, было смертельно опасно. Ехать в аэропорт поздно. Поэтому я решил переночевать последний раз в отеле и завтрашним утром вылететь первым же рейсом домой. Что делать со всей полученной информацией (дневником, фотографиями и снятой записью, подтверждающей каждое слово оттуда), я пока не знал. Хотя я не был на все сто процентов уверен, что те неизвестные, что появлялись только в тепловом спектре, были теми самыми чудовищами в балахонах, однако моё перепуганное чутьё твёрдо говорило мне, что это были они.