В поисках источника звука я как-то лениво и заворожено, несмотря на, казалось бы, тревожную обстановку, осматривал поляну. Наконец мой взгляд упал на огромных существ, чьи лица и тела были скрыты чёрными балахонами, которые, несмотря на ветер, почему-то оставались неподвижны. Приглядевшись, я заметил, что капюшоны на их головах хаотично шевелятся, словно под ними копошился целый клубок змей. И тут из-под балахона одного из этих существ появилась склизкая розовая клешня, как у омара, которая беззвучно несколько раз сомкнулась и разомкнулась, указывая на меня. В этот момент индейцы перестали бить в барабаны и петь, ветер стих, и спадающие вниз волосы открыли мне их лица с пустыми чёрными глазницами, из которых вниз вдоль переносиц тек жёлтый гной...
Во сне я не чувствовал страха, да и вообще каких-либо чувств, но, проснувшись, я был напуган. Однако свет от солнца за окном, с которым никак не могли справиться закрытые жалюзи, пропуская часть света в комнату отеля, смог успокоить меня. Облегчённо вздохнув, я потянулся и взглянул на время в моём телефоне. Было полдесятого утра. Я проспал в районе пяти часов – последний раз, когда я, ворочаясь без сна, смотрел на экран телефона, там было четыре восемнадцать. Будильник должен был меня разбудить ровно в десять – вчера ночью после просмотра записи я совершенно точно осознал, что мне нужно убираться отсюда как можно скорее, поэтому забронировал билет на первый же рейс, который оказался на час дня.
Спать мне больше не хотелось, но не потому, что я действительно выспался (при других раскладах я бы не отказался от дополнительного получасового сна), а больше потому, что боялся снова попасть в свой кошмар.
Встав с постели, я принял душ, затем почистил зубы, а после стал собираться. Спустя полчаса я уже отдавал ключи от номера хмурой физиономии владельца гостиницы. Я подавил желание врезать ему по лицу и даже сумел выдавить прощальную улыбку и, чувствуя, как он сверлит своим взглядом мою спину, вышел на улицу, закрыв за собой дверь с чуть большей силой, чем нужно.
На парковке возле гостиницы, где я оставил мой арендованный автомобиль, меня ждал неожиданный сюрприз.
На капоте машины лежал мой квадрокоптер…
7
Вначале я подумал, что меня подводят глаза – эдакие последствия вчерашних нервов, недостатка сна и приснившегося кошмара. Но, подойдя ближе, я удостоверился, что это и правда был мой потерянный дрон.
Хотя на улице уже стояла настоящая жара, меня с головы до ног окатила холодная волна страха, казалось, будто на меня опрокинули ведро ледяной воды. Сердце заколотилось в груди, а рот стал сухим, словно я уже не один час бродил по пустыне без единой капли воды.
Медленно, как во сне, я приблизился к автомобилю и испуганными глазами уставился на дрон. Он лежал ровно посередине капота (так казалось на первый взгляд), так что тот, кто его тут оставил, явно заморочился. Его ножки были сильно изогнуты, подворачиваясь практически к месту крепления винтов (самих винтов, за исключением одного, также изогнутого, не было), поэтому дрон лежал на боку, перевешиваясь через видеокамеру, закреплённую на его днище. При ближайшем рассмотрении я понял, что вся нижняя часть дрона была оплавлена, словно его пытались поджарить на том самом костре на поляне, как какую-то странную жертву. От температуры ножки погнулись, а камера снизу превратилась в бесформенный чёрный комок.
Практически на грани паники я огляделся вокруг, делая это чересчур быстро, что чуть не свернул себе шею. Парковка была небольшой: просто асфальтовая площадка на шестнадцать парковочных мест (именно столько было номеров), окружённая невысоким бордюром, за которым росли небольшие, полностью просвечивающиеся кусты и парочка недостаточно взрослых, чтобы за стволом мог кто-то укрыться, кроме ребёнка и, наверное, карлика, раскидистых тисов. Спрятаться было негде. Не считая моей машины, парковка была абсолютно пустой. Автомобиль владельца гостиницы был припаркован у служебного выхода с противоположной стороны гостиницы.
Осмотрев квадрокоптер со всех сторон, я убедился, что от него не тянется никаких проводков куда-нибудь под капот или днище машины, а на нём самом нет каких-либо незнакомых предметов. Наверное, это было глупо, но я не знал, что нужно делать в подобных ситуациях, поэтому практически с суеверным страхом пытался перестраховаться, потакая любым, даже безумным мыслям.