Уже в самолёте, чувствуя себя в большей безопасности, я, наконец, смог расслабиться и после взлёта тут же уснул, проспав до самой посадки.
Вернувшись домой, я решил проверить, работает ли внутренняя память квадрокоптера и сохранилась ли там запись. Я подключил дрон к компьютеру. Операционная система увидела дополнительный диск, но никаких записей там не оказалось.
9
Спустя три месяца, когда я думал, что всё уже позади, «они» снова напомнили о себе.
Первое время – месяц-полтора – меня мучили кошмары, где основными действующими лицами были индейцы с гниющими глазницами, непонятные существа в балахонах, огромный костёр, языки пламени которого практически доставали до звёзд, и огромный лик белой луны, иногда застилающий всё небо, так что на его поверхности отражались оранжевые всполохи от костра. Иногда я видел разгуливающих среди тёмных холмов и скалистых гор гигантских чудовищ, чьи образы были выгравированы на серых мегалитах, стоящих на том поле. Они легко перешагивали через устья огромных ущелий, в глубинах которых текли быстрые реки, словно те были не шире обычного ручейка. Из их пастей вырывался такой громогласный рык, что земля на сотни миль тряслась, как от землетрясения, и расходилась, открывая расщелины размерами с Большой Каньон, на дне которых алела магма.
Обычно я просыпался посреди ночи от таких снов весь в поту и с пульсом, как у марафонца перед самым финишем. А несколько раз я даже кричал. Но мало-помалу подобные сны начали сходить на нет, а я стал приобретать уверенность в том, что не схожу с ума. Как вдруг в среду утром, когда решил пройти к своему почтовому ящику, чтобы проверить корреспонденцию, я увидел на своём половике на крыльце перед входной дверью один из утерянных пропеллеров от моего квадрокоптера.
Он лежал поверх почтового конверта.
Страх стрелой пронзил мой разум и сковал тело, так что я замер прямо на пороге, тупо уставившись на эту запчасть от дрона.
Наконец выйдя из ступора, я бросил быстрые взгляды по сторонам. В это время улица была пуста. Было слишком поздно для времени отъезда на работу и рано для прогулок мамочек со своими детьми. Справа, далеко на основной дороге, слышался шум машин, а здесь, на угловой улочке, единственным движением были покачивания деревьев на ветру, посаженных вдоль уличного тротуара.
Я нагнулся, чтобы подобрать неожиданную посылку у моего порога с конвертом, и, повертев её в руке, заметил небольшие потёки, явно указывающие, что это один из потерянных винтов с моего дрона. Я ещё раз осмотрел улицу, но так никого и ничего подозрительного не увидел. Совсем забыв, зачем собирался выйти, я затворил дверь и прошёл со своими находками к кухонному столу. Положив винт на стеклянную поверхность стола, я присел на стул рядом и с тревогой и страхом повертел в руках конверт.
Никакого адреса отправителя или получателя не было. Указаны были только моё имя и фамилия. Раскрыв конверт, я извлёк из него два сложённых листа формата А4.
С первых же строк я понял, что мои старые «друзья» не только продолжали всё это время следить за мной, но и узнали обо мне куда больше, чем я мог предположить, особенно это касалось моих мотивов в организации наблюдения за их обрядом.
Вот текст письма:
«Добрый день, мистер Дрейк!
Я думаю, Вы понимаете, от кого это письмо. Мы не хотели Вам доставлять беспокойства и каких-либо хлопот, но и Вы должны нас понять – Вы вторглись в нашу Святая Святых. И это было не очень красиво с Вашей стороны. Если бы мы хотели как-нибудь афишировать свои деяния, то уже давным-давно бы это сделали. Но мы понимаем, в каком, так сказать, конфузном положении Вы находились, учитывая обстоятельства, когда, по-видимому, нашли старые записи вашего родственника. К великому нашему сожалению, мы о них ничего не знали до недавнего времени, иначе изъяли бы их и не позволили Вам или кому-то другому – конечно же, из наилучших побуждений – беспокоиться о таких вещах.