Надо сказать, что в отношении Вас произошла незапланированная накладка. После случая с вашим многоуважаемым родственником мы сделали некоторые послабления для того, чтобы впредь более не попадать в поле зрения, так сказать, чужих объективов. Поэтому никогда более не проводили обрядов, если поблизости присутствовали представители вашего вида. Мы знали, что бывшее жильё мистера Дрейка сдаётся, и в те дни, когда там присутствовали постояльцы, совершали обряд в другом месте.
Однако с Вами мы допустили оплошность, предполагая, что Вы не вернётесь, как минимум, в этот вечер, поэтому решили провести обряд на нашем старом месте, которое имеет для нас историческую ценность.
Но теперь всё: мы больше не будем столь опрометчивы и будем более внимательны, чтоб впредь подобные обстоятельства не повторялись.
Так что у Вас нет никаких достаточно веских доказательств, чтобы будоражить общественность.
Мы надеемся на Ваше благоразумие в этом щепетильном вопросе.
Никакой подписи в конце не было.
Отложив письмо в сторону, я поднялся из-за стола, взял стакан из сушки и, подойдя к раковине, наполнил его. Вернувшись к столу, задумчиво глядя на это странное письмо, я выпил практически всё его содержимое. Поставив стакан на стол, я вновь опустился на стул и перечитал письмо ещё раз. А затем ещё раз, не до конца веря в то, что читаю.
После последнего и, наверное, самого кропотливого моего прочтения чего-либо в своей жизни, я тихо произнёс:
– Можете меня укусить, но я действительно читаю письмо от представителей внеземной цивилизации, – от звука собственного голоса в пустом доме я нервно поёжился.
Трудно сказать почему, но письмо оставляло двоякое впечатление. От всех этих «мы надеемся», «мы не хотели» и прочих благожелательных эпитетов веяло каким-то лицемерием. Мне с трудом верилось, что те, кто вербует и похищает людей, а тем более приносит в жертву, пускай и не людей (хотя кто знает наверняка, что они не творят и такого), делает всё это из каких-то благородных соображений. Тем более учитывая, что они с особой тщательностью стараются скрыть любые следы своего существования.
Также меня сильно поразило, если верить письму, то, что брат моего прадеда всё ещё жив. Такого поворота событий я вообще никак не мог ожидать, хотя, по большому счёту, это ничего не меняло. Я всё равно ничем ему не мог помочь. Несмотря на слащавый рассказ о том, как ему там у них хорошо, и что они большие друзья, мне не верилось и в это.
Если всё было так, то почему он раньше не сообщил им о своих записях, оставленных в доме, чтобы не впутывать в эти дела других людей? Конечно, учитывая водоворот новых событий, последовавший после того, как он оказался у них в руках, он мог забыть об этом, но что-то мне подсказывало, что всё обстояло ровно наоборот. Выяснив, кто я, они пришли к нехитрым логическим заключениям, что, должно быть, я не самостоятельно догадался об их существовании, и самое главное, где и в какое время их искать, а меня кто-то навёл. И, учитывая родство, они сразу же направились к предполагаемому виновнику, где бы он у них ни содержался, со своими допросами.
В остальном они были правы – никаких веских доказательств, по крайней мере тех, что можно было предъявить общественности и не прослыть чудаком, у меня не было.
В любом случае, если они не пытались этим посланием снизить мою бдительность, то, похоже, в их планы не входило моё похищение. Иначе они давно бы это сделали. С такими возможностями и осведомлённостью, если бы они действительно хотели избавиться от меня тем или иным способом, то я давно бы уже это почувствовал ещё там, в Вермонте, или даже здесь. Мне трудно сказать почему. Может, потому что я хоть и не большая, но всё-таки знаменитость, пропажа которой поднимет ненужную для них шумиху? Может, они хотят меня завербовать, намекая в письме на милость с моей стороны? В любом случае, после этого послания я твёрдо осознал, что теперь, до конца своих дней, я буду находиться под их бдительным взором (колпаком), и вся моя дальнейшая жизнь и свобода зависели от прихоти этих созданий. Мне это совершенно не нравилось, и, более того, пугало до глубины души, однако сделать с этим я ничего не мог. Конечно, можно было попытаться скрыться, сменить имя, фамилию и документы, переехать в другой штат, может, даже страну, но я почему-то был уверен, что это не поможет. Это лишь создаст временную иллюзию того, что я в безопасности, и в один из дней, когда я полностью расслаблюсь, подумав, что всё закончилось, на своём пороге я вновь обнаружу новое послание от моих новых «друзей». К тому же, это затруднит мою основную деятельность.