Дойдя до остановки, он принялся ждать свою «карету». Часы показывали без десяти восемь.
– Вот черт, - пробубнил он себе под нос, начиная нервничать.
Наконец-таки автобус приехал, и Евген пулей влетел внутрь, боясь опоздать.
«Все же лучше давка в автобусе, чем выговор», - думал он, прижатый к поручню каким-то пожилым мужчиной и полной женщиной.
***
Сегодня с автобусом творилась какая-то ересь. Он сверх меры вилял на поворотах, подпрыгивал на неровной, кочковатой дороге, а потом на водителя нашло какое-то бесстрашие, и он решил погонять, как заправский ас.
Евген во время очередного поворота, подумал о том, что такими темпами его завтрак окажется на полу, и гонщик-водитель, как и все пассажиры здесь, будут этим чертовски недовольны. Но до конца его маршрута оставалось всего три остановки, и он решил мужественно подавить подступающую к горлу тошноту.
Вывалился Евген из автобуса на нужную остановку, как мешок картошки, но быстро спохватился и принялся поправлять свою уже изрядно помятую одежду. До университета шагать было недолго, но мужчина все же ускорился.
По дороге он повстречал троих своих коллег, которые так же быстро семенили ко входу в здание, спешно поздоровался, обогнал их, и в итоге оказался в универе ровно в двадцать минут девятого.
“Еще бы чуть-чуть и все”
Евген облегченно выдохнул и снова принял солидный вид.
Он поздоровался с охранником, спросил у него ключ от кабинета Кости и направился прямиком туда, не забыв завернуть по пути к начальнику и оповестить его о своем присутствии.
– Добрый день! - сказал Евген, заглядывая в кабинет.
– Добрый день, Евгений Сергеевич. Ваш коллега опять отправился исследовать тайны Египта? – ехидно поинтересовался он у мужчины, когда тот зашел к нему в кабинет. О пристрастиях Кости в универе не знали только слепоглухонемые.
– Как видите да, иначе я бы не стоял здесь у вас на пороге так рано.
– Передайте, что в следующий раз я ему не разрешу снова отлучиться. Он и так слишком много обязанностей спихнул на вас. Я бы даже сказал слишком много, - сказал начальник, слегка хмуро сдвинув седые брови. – Всякому терпению приходит конец.
– Обязательно передам, - ответил удивленный Евген.
Вот тебе раз! Он все-таки заметил безалаберность Кости! В кои-то веки. Может быть, сегодня у него снова паршивое настроение, да причем настолько, что даже все его любимчики могут резко оказаться где-то глубоко в...
– Кстати, - внезапно снова начал начальник, сбивая Евгена с мысли, - я посмотрел вчера ваш отчет.
– И как вам? Я надеюсь, там не очень много ошибок? – с надеждой спросил мужчина.
Он за все три года работы никак не мог толком запомнить, как правильно их писать. А если учитывать еще и то, что стандарты постоянно менялись, голова у Евгена часто шла кругом от количества измененной информации, которую следовало принимать во внимание.
– Нет, все хорошо, - заверил его начальник. – По крайней мере, получше, чем у некоторых. Да и к тому же, на этот раз вы сдали его в срок. Похвально.
– Спасибо, - пробормотал смущенный Евген, но затем спохватился и уже нормальным голосом спросил. – Пока от меня больше ничего не требуется?
– Мой вам совет: разберитесь на столе у Константина Игоревича, прежде чем начнете работать. У него там черти что творится. Я недавно заглядывал туда. Зрелище, как говорится, не для слабонервных.
Евген легко поверил начальнику. Он знал, что Костя, как и он сам ненавидел разбирать все эти бумаги. Однако если Евген это делал потому что есть такое слово “надо”, то Костю вообще ничего не смущало. На его рабочем месте продолжала возвышаться гора бумаг, которая была непонятно зачем и для чего предназначена. Костю, по всей видимости, больше интересовали неразгаданные тайны Египта, чем тайны собственного стола.
– Хорошо, - сказал Евген. – Я попытаюсь.
Его начальник слегка ухмыльнулся и пожелал ему удачи и терпения.
***
Евген открыл дверь кабинета и чуть не взвыл. Начальник оказался прав – рабочее место Кости походило на самый настоящий беспорядочный склад всяких разных бумаг. Даже в шкафу царил абсолютный кавардак. Книги, методички, тетради, папки, коих было неимоверно много, едва не высыпались оттуда.
Евген почувствовал, как над ним нависла тяжелая атмосфера тщетности бытия.
«И что мне прикажете с этим делать, черт побери?», - в растерянности подумал он, аккуратно поставив свой портфель на один единственный свободный стул возле входа.